Процесс институционализации науки в России и его особенности

На главную | Контакты | Карта сайта

| Система Грант-Экспресс

| Новости РФФИ
| Объявления
| Подписка на новости

| Общие сведения о РФФИ
| Кто есть кто в РФФИ
| Состав совета Фонда
| Адрес и телефон для справок

| Устав РФФИ
| Указы Президента
| Постановления и распоряжения Правительства

| Нормативные документы

| Решения совета Фонда

| Конкурсы РФФИ
| Региональные конкурсы
| Международные конкурсы
| Программы РФФИ
| Финансовое обеспечение проектов

| Вестник РФФИ
| Газета Поиск
| Публикации в СМИ
| Книги, изданные при поддержке РФФИ
| Информационный бюллетень РФФИ
| Издания РФФИ

| Использование результатов
| Контроль использования финансовых средств

| Международная деятельность
| Научные фонды
| Ведомства и академии
| Библиотеки и информационные центры
| Полезные ссылки

| Издательство Wiley
| Издательство «The American Mathematical Society»
| Издательство Elsevier
| Американское физическое общество (APS)
| Издательство IOP Publishing Limited
| Издательство The Royal Society of Chemistry
| Издательство Springer

| Введение
| 2009 год
| 2010 год
| 2011 год

| WIN-1251
| KOI8-R
| English

ПРОЦЕСС ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИИ НАУКИ В РОССИИ И ЕГО ОСОБЕННОСТИ

Введение

Слом традиции

"Этос советской науки"

Система управления наукой в советский период

Научно-технический феномен советского государства

Ссылки

СЛОМ ТРАДИЦИИ

Концепция научно-технического развития России формировалась стихийно в течение десятилетий, она обусловлена бурными историческими событиями, ее реализация происходила методами, которые противоречили этосу науки. Исходным здесь является представление о науке как об одной из сфер общественной деятельности, обладающей спецификой, но отнюдь от остального общества не изолированной, а напротив, теснейшим образом с ним связанной. Специфичным является характер труда и его результаты, все остальное, в том числе и степень автономности науки, детерминировано общественной системой в целом, ее социально-экономическими, политическими, идеологическими, культурными основами и принципами.

Октябрьская революция 1917 г. была направлена на разрушение традиций и устоев российского общества того времени. И эта цель была достигнута в полном объеме. Хотя наука дореволюционных времен непосредственно к числу устоев не относилась, но она была достаточно тесно с ними связана; ученые (в основном университетская профессура), инженеры как часть интеллигенции, рассматривались большевистскими вождями революции в качестве "буржуазных спецов", то есть прислужников классового врага, подлежавшего полному уничтожению. Задачи искоренить науку как таковую не ставилось, но "буржуазную" науку надо было ломать, переделывать в "пролетарскую", а "спецов" перевоспитывать и ставить на службу революции и революционным массам.

Наука в России начала XX в. была на подъеме, она, как и промышленность, бурно развивалась2, институциализируясь по западным образцам (особенно сильным было немецкое влияние, распространявшееся, впрочем, не только на Россию, но и, например, на США, перенявшие университетскую модель у Германии), то есть в соответствии с выработанными наиболее цивилизованными странами тогдашнего мира нормами взаимоотношений как внутри научного сообщества, так и между этим сообществом и государством. По уровню своего развития, в частности, по числу ученых она еще сильно отставала от французской, английской, германской и американской3, процесс институциализации был далек от завершения. Сообщество российских ученых не являлось значительной социальной силой, способной оказать заметное влияние на происходившие в стране события или противостоять разрушительному режиму новой власти, а тем более террору и репрессиям с ее стороны.

Положение науки в послереволюционной России, взаимоотношения ученых и власти - это многогранное и неоднозначное явление, которое, конечно, не сводится к прямому разрушению старой парадигмы. Часть интеллигенции, особенно молодежи, с энтузиазмом воспринимала идею коренного преобразования мира, сбрасывание всяческих "оков", связывая ее со свободой мысли, научного поиска. Лозунги о переходе на сторону рабочих и крестьян, взявшихся переустроить мир на началах справедливости, перекликались с традиционно сильными в среде русской интеллигенции мессианскими настроениями служения народу. В живописи, литературе, театре, архитектуре, во многих областях науки имел место взрыв творческой активности4, выдвигалось множество новых нетривиальных теорий и концепций, появлялись новые направления и школы. "В этом потоке было безусловно много наносного, несерьезного, а то и просто вздорного. Немало, однако же, было создано и такого, что стало основой новых продуктивных исследовательских областей, как и глубоких идей, весь смысл которых можно было выявить лишь десятилетия спустя"5.

Кроме того, новая власть, хотя в ее руководящих структурах и в центре, и на местах, было очень мало людей образованных и культурных, все же понимала, что без инженеров не восстановить заводы, железные дороги, мосты, без врачей - медицину, без финансистов - банки и денежную систему и т.д. "Спецов" приходилось терпеть и даже оберегать и подкармливать, хотя бы до тех пор, пока не появятся классово нечуждые кадры, способные вести хозяйство. Да и проводившиеся в обществе преобразования претендовали на научность, диктовались якобы "единственно правильной" научной теорией марксизма с ее диктатурой пролетариата. Отдельных крупных представителей прежнего научного мира, лояльно относившихся к революции, новая власть демонстративно поддерживала и опекала. Контакты между российскими физиками, математиками, химиками и их западноевропейскими коллегами какое-то время сохранялись. Ландау или Капица спокойно работали в лучших европейских лабораториях.

Период полувойны и полуфлирта со "старой" наукой продолжался приблизительно до 1927 г.6, то есть то время, когда и в экономике власть колебалась (НЭП), и в политике шла яростная борьба разных группировок "верных последователей" В.И. Ленина.

И все же, на наш взгляд, несмотря на некоторую неоднозначность и половинчатость этого периода, итоги его были для науки России плачевны. Войны оказалось много больше, чем флирта. Ученый и инженерный мир страны понес огромные потери. Значительная часть его представителей (точные цифры пока не подсчитаны) была либо вытеснена (эмиграция) или попросту выслана за границу, либо истреблена в ходе гражданской войны и операций ЧК, оставшаяся - деморализована, запугана и обречена на странное, зыбкое существование с клеймом потенциального вредителя. Дореволюционная традиция российской науки было сломана и прервана. Освобождалось пространство для науки новой, отвечающей по своим параметрам нуждам и целям формировавшегося тоталитарного государства коммунистического типа - для советской науки.

Copyright © 1997-2007 РФФИ | Дизайн и программирование: Intra-Center