# НАШ — РАЗВЕДЧИК, ИХ — ШПИОН
Журнал Родина, Москва, август 2001 г.

Знал ли Сталин о плане "Барбаросса"? Почему политики не всегда умело используют информацию разведчиков? Кто скрывался за образом немеркнущего Штирлица? Пошли ли впрок уроки провалов? Будут ли раскрыты архивы СВР? На эти и другие вопросы "Родины" отвечает руководитель бюро по связям с общественностью и СМИ Службы внешней разведки Российской Федерации Борис Николаевич ЛАБУСОВ.

— Только что минула 60-летняя годовщина со дня начала Великой Отечественной войны. Как это нередко бывает, круглая дата сопровождалась большим выбросом на страницы газет, журналов и книг, на телевизионные экраны самых разнообразных версий, мнений, документальных свидетельств на тему первых дней войны и событий тайных и явных, им предшествовавших. Так, продолжает жить легенда, что общеизвестный план "Барбаросса" лежал на столе у Сталина уже через пару недель после его подписания Гитлером. Есть ли в архивах СВР документальные подтверждения этого?

— План военной кампании — это чрезвычайно объемный документ, касающийся всех сфер жизнедеятельности государства, особенно если речь идет о планировании войны против такой страны, как СССР. Часть этих мероприятий была известна внешней разведке, в том числе конкретные сроки нападения. Информация поступала регулярно и из различных источников. Другое дело, что Сталин, а вместе с ним и его окружение, в силу определенных причин так и не смогли отделить в этом обширном потоке информации зерна от плевел и порой принимали неверные решения. Отсутствовал единый аналитический центр, который мог бы четко, профессионально определить, какие сведения являются достоверными, а какие нет.

Необходимо учитывать, что в этот же период времени немцы предприняли беспрецедентные меры по дезинформации, которая поступала по всем каналам. Они постарались использовать всю силу своей агентуры, чтобы доказать, что войны с СССР не будет, что концентрация войск на границе с нашей страной не более чем отвлекающий маневр для Англии, а на самом деле острие удара якобы будет направлено именно на Британские острова. Германская разведка и контрразведка очень искусно создавали иллюзию скорой войны Рейха против Англии. И эти сообщения тоже ложились на стол руководству СССР.

- Если проецировать на сегодняшний день, то проблема принятия стратегически верных политических решений на основе данных разведывательных служб попрежнему остается актуальной ?

— Это серьезный вопрос востребованности разведки, который стоит во главе угла во все времена. Но его лучше задавать политикам. Наша главная задача — предоставлять как можно более полную и точную информацию политическому руководству страны с аналитическими выкладками по тому или иному вопросу.

- Жуков в ряде своих воспоминаний (не в официальном издании мемуаров), в частности, утверждал, что Сталин не верил в войну Германии против СССР, так как у него якобы было личное послание Гитлера. Так ли это на самом деле?

— В архивах СВР подобных свидетельств нет и быть их там не могло в принципе. Следует обратиться в другие архивные фонды.

- Где у нас накануне войны была наиболее сильная агентура? Относилась ли Германия к этим странам?

— Без комментариев.

- Но, надо полагать, у небезызвестного Штирлица, хотя он и был собирательным образом советского разведчика, были все-таки прототипы. Были ли у нас агенты в РСХА, в системе СС, в абвере, в СД — и столь же влиятельные?

— Были во многих ведомствах. Назвать кого-то, кто внес наиболее ценный вклад в дело обеспечения безопасности нашего государства, право слово, не берусь, как по причине моральных соображений, так и из-за боязни ошибиться в расстановке "призовых мест". Этот вклад поистине неоценим. Чего стоит работа известной английской "кембриджской пятерки", "Красной капел-лы", о деятельности которой немало написано, или тех, кто участвовал в так называемом "атомном проекте". Бесспорно и то, что в Германии действовали одни из лучших наших разведчиков. Например, у нас в агентах был видный со-трудник геста-по Вилли Леман (псевдоним Брайтенбах), благодаря работе которого мы знали все, что творило гестапо в отношении нашей резидентуры. Впоследствии в результате пре-дательства он был разоблачен и казнен.

— Но, помимо успехов в истории нашей разведки, были и провалы, которые нанесли колоссальный урон стране и непосредственно разведслужбе. Извлекаются ли уроки из дел Гордиевского, Гузенко, Митрохина и остальных так называемых перебежчиков?

— Безусловно, каждый провал в разведке тщательно анализируется, делаются соответствующие выводы. Однако выносить обсуждение неудач на страницы прессы — это не в правилах всех разведок мира. Такие вопросы не обсуждаются и не комментируются. История спецслужб учит: не каждый провал является провалом. Истинные причины случившегося становятся достоянием общественности в редких случаях и через много-много лет. К тому же не всему, что написано в мемуарах, книгах и воспоминаниях перебежчиков, публикуемых за рубежом, можно верить. Возьмем "дело Митрохина", которого вы упомянули, бывшего сотрудника СВР, в начале 90-х перебравшегося на Запад. Во-первых, хотя он действительно работал у нас, он никогда не был ни начальником архива, ни полковником, как о том сообщалось в книге. Во-вторых, анализ этой книги говорит о том (достоверность или недостоверность данных мы не комментируем), что материал представляет собой отрывочные сведения, полученные из разных источников. Иными словами, это компиляция. В-третьих, добрая треть книги посвящена событиям, случившимся после 1984 года, когда Митрохин уже не работал в СВР... Эндрю Кристофер, автор книги, перенес в нее целые страницы, которые ранее были опубликованы в другой книге — "КГБ от Ленина до Горбачева", что не делает ему чести. В-четвертых, простейший арифметический подсчет говорит о том, что обработать около 400 тысяч документов, вывезенных из страны, физически невозможно. (А именно такое количество, как утверждается в западной прессе, было вывезено им на Запад.) Если допустить, что он действительно делал выписки из архивных документов в течение 12 лет, с 1972 по 1984 год, что составляет примерно 2400 рабочих дней, то получим около 150 документов в день! Возможно ли обработать столько текста?

- А каково отношение СВР к различного рода публикациям бывшими сотрудниками разведки на Западе документов СВР?

— Отношение, безусловно, отрицательное. С юридической точки зрения — это противоправное действие. Все сотрудники разведки, имевшие доступ к документам, составляющим государственную тайну, давали обязательства по неразглашению сведений, ставших им известными в процессе осуществления профессиональной деятельности. Нарушая эти обязательства, они должны привлекаться к ответственности в соответствии с российским законодательством. После подобных откровений те, кто готовится к выезду за рубеж по 7-8 лет, становятся невыездными. Потрачены силы, средства — ущерб очевиден.

Кроме того, при ссылках в своих публикациях на документы разведки мы часто сталкиваемся, как и в случае с упомянутым Митрохиным, с непрофессионализмом и некомпетентностью. Недостоверность, искажение фактов и событий ведут к дискредитации деятельности внешней разведки. Еще хуже, когда "авторы" находятся за рубежом и их "монографии" составляются в недрах спецслужб иностранных государств. В этом случае говорить о литературных достоинствах, достоверности не приходится. Комментировать подобного рода "труды" не хочется. Тем более что они, как правило, имеют ярко выраженную пропагандистскую направленность. С одной стороны, запугать обывателя жупелом КГБ, а с другой — "предостеречь" желающих посотрудничать с российскими спецслужбами. Тот же Кристофер в одной из телепередач в Великобритании обмолвился, что цель написания его книги — запугать российскую агентуру, мол, пора сдаваться, на каждого-де найдется свой "Митрохин".

- Мы все говорим о наших провалах и перебежчиках, а есть ли данные о количестве зарубежных агентов спецслужб, перешедших к нам?

— Разведки постоянно находятся в стадии противостояния, и потери идут с обеих сторон. Мы, кстати, четко разграничиваем понятия и говорим: наш — разведчик, их — шпион. Люди, помогающие нам, — герои, а те, кто уходят от нас, против нас, — предатели. Расценивайте это как угодно, но такова наша четкая установка. Разведка без идеологии патриотизма работать не может, в противном случае речь может идти о наемничестве.

В одной из телепередач "Совершенно секретно" были обнародованы любопытные сведения. За последние пятнадцать лет в рядах российских спецслужб было разоблачено около двух десятков предателей. На Западе за тот же период, преимущественно в США, прошло около сорока судебных процессов, связанных с фактами перехода их людей на сторону стран так называемого Восточного блока. Цифры говорят сами за себя. Так что и от них бегут...

- Часто можно услышать жалобы историков на то, что архивы СВР — тайна за семью печатями, доступ туда наглухо закрыт. Существует ли какой-то срок давности по отношению к документам, хранящимся у вас? Есть ли план их рассекречивания?

— Разумеется, как и любое другое государственное учреждение, Служба внешней разведки получает и создает значительное количество документов, которые со временем теряют свою актуальность, не используются в текущей, повседневной работе, подлежат подготовке и сдаче в архив. Этот архив, напомню, существует на основании Федерального закона "О внешней разведке". В его статье 8 зафиксировано, что "документы органов внешней разведки Российской Федерации, содержащие сведения об их кадровом составе, о лицах, оказывающих (оказывавших) конфиденциальное содействие органам внешней разведки, а также об используемых этими органами методах и средствах, хранятся в архивах органов внешней разведки Российской Федерации". Отдельный план по рассекречиванию документов не составляется. По истечении 50 лет (этот срок установлен Постановлением Верховного Совета Россий-ской Федерации в 1993 году) документы разведки могут быть рассекречены.

При рассмотрении вопроса о рассекречивании и предоставлении материалов СВР представителям российских и зарубежных СМИ, историкам и исследователям, а также частным лицам Служба внешней разведки руководствуется законами "О государственной тайне" и "О внешней разведке". В последнем, в частности, говорится, что предоставляемые СМИ материалы о деятельности органов внешней разведки Российской Федерации не должны содержать сведения, составляющие гостайну. Впрочем, бывают и исключения. Иногда рассекречиваются некоторые документы 10-20-летней давности, например о Карибском кризисе. С другой стороны, ряд документов и после достижения 50-летнего срока не подлежат огласке. Есть дела, которые мы никогда не раскроем.

Это касается в первую очередь кадрового состава разведчиков и наших помощников. Еще живы их дети, внуки, правнуки, другие родственники. Это деликатная сфера, так как от сохранения и безопасного использования сведений зависят благополучие, репутация и, может быть, жизнь лиц, имеющих отношение к нашей службе. В противном случае мы рубим сук, на котором сидим: с нами никто не захочет сотрудничать, если неосторожное обращение с документами приведет к негативным последствиям для людей. Поэтому каждый случай рассекречивания рассматривается с учетом всех обстоятельств и сугубо индивидуально.

- А если человек все-таки хочет получить нужные сведения, так как в открытых архивах соответствующей информации он так и не узнал. Может ли он обратиться к Вам?

— Прямого доступа исследователей к архивам разведки нет. Однако официальные учреждения, общественные организации, историки, представители СМИ, отдельные граждане, в том числе иностранцы, могут обращаться в Службу внешней разведки с такой просьбой, но при условии, если исчерпаны другие возможности получения необходимой информации в открытых архивах. Запросы с указанием целей получения запрашиваемой информации и предполагаемых способов ее использования направляются в Пресс-бюро СВР. В случае если запрашиваемые материалы есть и вопрос о возможности их использования в открытой печати решается положительно, эти материалы проходят установленную процедуру рассекречивания. Затем через Пресс-бюро направляются авторам запросов. В тех случаях, когда нами установлено, что инициатор запроса недобросовестно исследовал открытые источники информации, мы указываем на это авторам запросов, независимо оттого, являются ли они гражданами России или иностранцами. С такими фактами мы уже не раз сталкивались.

В последнее время для всех, кто интересуется историей спецслужб, мы увеличили выпуск специальных изданий. Уже вышли четыре тома (из шести) "Очерков истории российской внешней разведки". Это уникальный сборник, аналога которому нет ни в одной стране. "Очерки" пишутся исключительно на документальных материалах СВР с привлечением профессионалов. О многих ее операциях читатели узнают впервые. В приложении к очередному тому публикуются подлинные документы СВР, рассекреченные для широкой общественности. Кроме того, российская разведка принимает участие в подготовке многотомного сборника документов по истории русской военной эмиграции (совместно с ФСБ и Институтом военной истории). Вышли уже два тома, осенью этого года выйдет третий.

В последние годы с участием СВР России и с использованием ее материалов изданы такие сборники документов, как "Секреты Гитлера на столе у Сталина", "Чему свидетели мы были" (переписка царских дипломатов), "О подготовке фашистской Германии к нападению на Советский Союз". Так что сейчас, как никогда, российскому читателю предоставлена широкая возможность знакомиться с историей российской внешней разведки по многочисленным публикациям с использованием документальных материалов разведки, издающимся в нашей стране.