# СТАЖЕР С ПСЕВДОНИМОМ "АЛЕКСЕЙ"
Военно-промышленный курьер, Москва, 25.06.2008 г.

Александр КАЗАКОВ

ОН НАЧИНАЛ СВОЮ ЖИЗНЬ ЧЕРНОРАБОЧИМ, А ЗАКОНЧИЛ ГЕРОЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Разведчик Анатолий Яцков прослужил в органах государственной безопасности 47 лет. Находясь в зарубежных командировках, проводил ответственные операции по сбору особо секретной и важной для нашей оборонной промышленности информации.

Перед первым сентября 1948 года отец напутствовал сына-первоклассника: "Теперь твоя фамилия Яцков. Привыкай". "В Москве, что ли, все Яцковы?" — удивился Павлик.

Павлик и его сестра Виктория родились в Нью-Йорке на второй день после 22 июня 1941 года. Над именами родители долго не думали. Дочь назвали с верой в Победу. Сына — в честь его дяди Павла Яцкова, командира взвода автоматчиков, служившего на западной границе. А вот с фамилией вышла закавыка. Отца детей — лейтенанта госбезопасности Анатолия Яцкова знали в Нью-Йорке как стажера консульства Яковлева. И был у него еще один псевдоним — "Алексей". Это для шифровок, уходивших в Центр.

Анатолий Яцков родился 31 мая 1913 года в городе Аккерман Бессарабской губернии, ныне Белгород-Днестровский Одесской области Украины, откуда родители успели вывести детей в Россию, на Тамбовщину, после начала Первой мировой войны в 1914 году. После девятилетки Яцков полтора года проработал на местном сахарном заводе в Большой Грибановке и, как он говорил, "махнул" в Москву. В условиях разрухи и безработицы сменил множество профессий. Вначале устроился чернорабочим, жил в бараке на Нижних Котлах, строил гараж на Хамовническом плацу, слесарил в мастерской и учился. В 1932 году поступил, а в 1937 окончил Московский полиграфический институт и был распределен инженером-технологом на Московскую картографическую фабрику имени Дунаева.

В конце зимы 39-го к молодому кандидату в члены КПСС подошел секретарь фабричного партбюро и сказал, что ЦК просил порекомендовать хорошего паренька для специальной работы. В большом кабинете на Старой площади, куда было предложено явиться Анатолию, за столом сидели несколько человек, из которых ему запомнились Павел Михайлович Фитин, бывший в ту пору начальником Иностранного отдела НКВД, и начальник подмосковной разведшколы Владимир Христофорович Шармазанашвили. В одном из своих воспоминаний Анатолий Антонович как-то сказал: "Сейчас это кажется фантастикой, но тогда подбором кадров занимался сам руководитель внешней разведки". Фитин успешно руководил внешней разведкой с мая 1939 по июнь 1946 года. Именно под его руководством была воссоздана после разгрома в 1936-1938 годах разветвленная агентурная сеть, и с Советским Союзом стали сотрудничать наиболее ценные за всю историю разведки источники информации.

Сделанное Яцкову на Старой площади предложение служить в разведке он принял мгновенно. "У меня для такой работы, как я считал, были все основания — 28 парашютных прыжков. И вот ведь чудеса, в разведке это не понадобилось. Потребовались совсем иные умения, и в первую очередь знание языка". Но об этом он узнал чуть позже, в школе особого назначения, куда был направлен на учебу.

Разведшкола располагалась за Москвой, близ Горьковского шоссе, в двухэтажном доме барачного типа. Курсантов было всего десяток. Год верой и правдой Яцков овладевал специальными дисциплинами и французским языком, активно занимался спортом. Мысль, что курсанты изучают то, что не изучает никто другой, вызывала у них дополнительный интерес к предметам и повышала осознание собственной значимости.

Руководство разведки планировало использовать Яцкова по французской линии. Но к лету 1940 года фашисты оккупировали Францию и советское загранучреждение, под крышей которого предстояло действовать разведчику, закрылось. Три месяца дали ему на изучение английского и распределили в англо-американское отделение научно-технической разведки Главного управления госбезопасности НКВД СССР.

В 1941 году Центр направил Яцкова по линии научно-технической разведки в резидентуру Наркомата госбезопасности в США под прикрытием должности стажера и секретаря генерального консульства СССР в Нью-Йорке. Английский язык разведчику пришлось доучивать, выражаясь профессиональным языком, уже в "поле". Впрочем, с этой задачей он справился успешно и в короткий срок.

Итак, он стажер. Стало быть, без дипломатического паспорта и без иммунитета. Тем не менее перед отправкой его инструктировали на высшем уровне — Молотов, в ту пору министр иностранных дел, и его заместитель Деканозов. "Когда я приехал в США, обстановка была гнуснее не придумать. Антисоветская пропаганда умело воспользовалась пактом Молотова-Риббентропа. И отношение к советским людям было соответствующее. Оно изменилось только 22 июня 1941 года", — вспоминал Яцков.

В нью-йоркскую резидентуру Анатолий Антонович попал, как говорится, "с корабля на бал". В то время резидентом по линии научно-технической разведки был Гайк Бадалович Овакимян. Правда, в том же 1941 году многоопытный Овакимян был арестован ФБР на встрече с источником, который оказался "подставой" американских спецслужб. Но с началом Великой Отечественной войны его освободили из тюрьмы как гражданина союзнического государства.

Свежая сила в лице Яцкова пришлась как нельзя кстати. Резидентура располагала многочисленными источниками информации, и на разведчиков ложилась огромная психологическая и физическая нагрузка. Спецслужбы США располагали высококвалифицированными кадрами, умеющими четко выполнять свои обязанности.

Как ни странно, со своим трехмесячным знанием английского Яковлев, он же Яцков, не чувствовал себя белой вороной ни в консульстве, ни в резидентуре. Ему приходилось мучиться самому и мучить собеседников, ведя прием в консульстве на английском языке без помощи переводчика. Так приходила столь необходимая практика. И нередко, по словам Анатолия Антоновича, после собеседования он догонял на улице приглянувшегося посетителя, заводил неформальные знакомства, которые впоследствии позволяли пополнять агентурную сеть ценными источниками.

Так наряду с успехами в языковой практике появились достижения и в разведывательной деятельности. Началась обыденная, можно сказать, рутинная работа разведчика — работа с источниками, но которая требовала от него хорошего знания языка, умения руководить действиями своих источников, быстро оценивать ситуацию и принимать единственно правильное решение, быть технически подкованным. И еще целого ряда качеств, необходимых разведчику для выполнения заданий Центра в столь сложной для разведчика стране, какой являлись и являются США.

Оценив первые успешные шаги молодого разведчика, Центр дал согласие на передачу Яцкову агента, через которого поддерживалась связь с ценнейшим источником — Клаусом Фуксом. Фукс был крупнейшим ученым, работавшим на сверхсекретном объекте над созданием атомного оружия в американском штате Нью-Мексико, в маленьком городке Лос-Аламос. Этого человека, ненавидевшего фашизм и с огромной симпатией относившегося к Советскому Союзу, угнетала мысль, что англо-американская программа разработки атомного оружия держится в секрете от Москвы. Осенью 1941 года он по собственной инициативе установил контакт с советским дипломатом и высказал намерение передать советским ученым материалы по разработке сверхмощного оружия.

Получая от Фукса обстоятельную письменную информацию с математическими расчетами, чертежами и пояснениями, Яцков решал "сопутствующие" проблемы. Анатолий Антонович проявлял чудеса изобретательности: для того чтобы передать в Москву телеграммой "трехэтажные" уравнения с дифференциалами и интегралами, нужно было перевести с математического языка на телеграфный — да так, чтобы в Москве смогли расшифровать.

Чуть забегая вперед, скажу, что после испытания в СССР в 1946 году советской плутониевой бомбы американские спецслужбы провели тщательную работу по выявлению советских источников в Лос-Аламосе. В результате этих проверок, а также предательства нашего агента они вышли на Фукса, ученый был осужден на 14 лет. По мнению "Нью-Йорк таймс", Фукс помог СССР ускорить решение проблемы атомного оружия на срок от 3 до 10 лет.

В 1942 году Яцков сам завербовал специалиста по радиоэлектронике, от которого шли ценные сведения по радиоприборам, особенно в области авиации и ПВО. Вскоре источнику под руководством разведчика удалось наладить канал поставки готовых изделий. Также с 1942 года Яцков руководил работой агентурной группы "Волонтеры" во главе с Моррисом и Леонтиной Коэнами.

Об этой легендарной паре нельзя не рассказать чуть подробнее хотя бы потому, что уже в 90-е годы за большие заслуги в деле обеспечения государственной безопасности нашей страны им посмертно были присвоены звания Героев Российской Федерации.

Моррис Коэн родился в 1910 году в Нью-Йорке в семье выходцев из России. Окончил Колумбийский университет. В составе интернациональной бригады воевал в Испании против испанских фашистов. Отважный американец попал в поле зрения советской внешней разведки и дал согласие оказывать помощь в борьбе против фашистов. Леонтина Коэн родилась в Массачусетсе в 1913 году в семье выходца из Польши. Со своим будущим супругом Моррисом познакомилась на антифашистском митинге в Нью-Йорке. В 1941 году они поженились. Под влиянием мужа она без колебаний дала согласие оказывать помощь органам госбезопасности. Коэны использовались в качестве агентов-связников. После Яцкова супруги были переданы на связь разведчику-нелегалу Рудольфу Абелю, а еще позже работали с другим знаменитым разведчиком — Кононом Молодым.

В 1944 году Яцкову удалось завербовать еще одного агента из ядерного центра в Лос-Аламосе, который так же, как и Клаус Фукс, давал ценную информацию и благодаря надежной работе своего руководителя не был раскрыт американскими спецслужбами. Завершив свою командировку в США, Яцков возвратился в Москву. Работой молодого, но уже опытного разведчика руководство разведкой было довольно.

В декабре 1946 года Яцков был назначен резидентом НКГБ в Париж под прикрытием должности второго секретаря посольства СССР. Там ему пришлось создавать агентурную сеть по линии научно-технических работ и налаживать каналы получения информации по начавшейся к тому времени французской мирной ядерной программе. Впрочем, через несколько лет она плавно переросла в военную программу. В течение трех лет Яцков плодотворно работал в Париже, отправляя в Центр ценную информацию.

В 1949 году Яцков возвратился в Москву и был назначен заместителем начальника отдела НТР в Министерстве госбезопасности СССР. И вновь командировка. Теперь — в Восточную Германию, в аппарат уполномоченного МГБ СССР в ГДР. Позже был Ирак. И вновь — в руководстве научно-технической разведки. Наконец, в возрасте 50 лет Яцков окончательно вернулся на службу в Москву. Занимал руководящие должности в центральном аппарате разведки, возглавлял факультет в Краснознаменном институте КГБ СССР.

За большой вклад в дело обеспечения безопасности нашей страны Анатолий Антонович Яцков награжден орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, Отечественной войны, Красной Звезды и многими медалями, а также нагрудным знаком "Почетный сотрудник госбезопасности".

Указом президента Российской Федерации от 15 июня 1996 года "за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания", полковнику в отставке Яцкову Анатолию Антоновичу присвоено звание Герой Российской Федерации (посмертно).

А в 1998 году в России была издана почтовая марка с портретом разведчика Яцкова.

Скончался Анатолий Антонович 26 марта 1993 года. Похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве.