# ЦРУ ПОХИТИЛО ОФИЦЕРА КГБ
Независимое Военное Обозрение N 31 (301), Москва, 06.09.2002 г.

Владимир МАЛЕВАННЫЙ

Так считает ветеран СВР полковник Александр Соколов

Из досье "НВО"

Юрий Иванович Носенко родился 30 октября 1927 г. в Николаеве (Украина). Окончил в 1950 г. МГИМО МИД СССР. В органах КГБ с 1953 г. С июля 1962 г. — заместитель начальника 7-го отдела (работа по иностранцам, в основном туристам, посещавшим СССР) Второго главного управления КГБ. Майор. Исчез в феврале 1964 г., будучи в служебной командировке в Швейцарии. По заявлениям американских властей, в США ему было предоставлено политическое убежище. В июле 1964 г. Военной коллегией Верховного суда СССР Юрий Носенко заочно приговорен за измену Родине. Фактически остается гражданином России. В настоящее время о нем ничего не сообщается.

Расследование

-АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ, в недавно изданных мемуарах бывшего председателя КГБ Владимира Семичастного в неожиданном ракурсе представлено дело бывшего сотрудника контрразведки Юрия Носенко, в 1964 г. оказавшегося в США. Историки спецслужб причисляют его к перебежчикам, с которым ЦРУ тем не менее, за 40 лет порядочно намаялось. Какова ваша точка зрения?

— Вначале об обстоятельствах его исчезновения. Носенко прибыл в Женеву 19 января 1964 г. как эксперт советской делегации на совещании Международного комитета по разоружению, имея важное задание по линии контрразведки. Дальнейшее произошло неожиданно: 10 февраля 1964 г. западные СМИ передали, что офицер КГБ СССР Юрий Носенко попросил у США политического убежища. Резидентура КГБ в Швейцарии ранее информировала Москву, что данных о его возможном побеге не получено, активные поиски результатов не дали. Швейцарские власти также ничего не знали. С 12 февраля пресса сообщала, что Юрий Носенко занимал в КГБ ответственную должность, передал американцам важные секретные сведения. Так преподносилась миру одна из секретнейших и коварнейших операций ЦРУ времен холодной войны, раскрыть которую в Вашингтоне не отваживаются и в наши дни.

Советское правительство передавало США справку о недолгом пребывании Освальда в СССР, его проживании в Минске и об отсутствии интереса к нему со стороны КГБ. В те дни мало кто мог открыто высказать сомнения в правдивости американской версии о "предательстве Носенко". Владимир Семичастный в своих воспоминаниях "Беспокойное сердце", изданных уже после смерти автора в 2001 г., признается: "Нагромождение загадочных обстоятельств и порядочная их путаница не выходили у меня из головы. Однако не было никакого смысла делиться своими сомнениями с Хрущевым. Поэтому в моем сообщении главе государства были лишь факты: как попал Носенко в аппарат КГБ, какие недостатки при проверке его личности были чекистами допущены". Но эти "факты" не имели отношения к сути произошедшего. Поздние откровения Семичастного — это, видимо, желание совестливого человека исправить ошибки в деле Носенко.

Анализируя факты по этому делу, я пришел к выводу, что американская разведка усиленно скрывает правду о Носенко, постоянно направляя публикации на эту тему по ложному пути. Как мне представляется, Юрий Носенко не совершал предательства, а был похищен ЦРУ, возможно, с применением психитропных спецсредств, на территории Швейцарии 4 февраля 1964 г. Из Лэнгли, штаб-квартиры ЦРУ, операцией руководил начальник советского отдела Дэвид Мэрфи, непосредственным исполнителем был Пит Бэгли с группой захвата и оперативной поддержки.

- Как случай с Носенко сказался на его бывших коллегах?

— Комиссия по расследованию дела Носенко работала в Москве не один месяц. Начальника контрразведки — Второго главного управления (ВГУ) КГБ — генерал-лейтенанта Олега Грибанова сняли с должности, кого-то из руководителей уволили или понизили в должности, сотни сотрудников отозвали из-за заграницы. Носенко занимался делом Ли Харви Освальда, который, по американской версии, 22 ноября 1963 г. стрелял в Далласе в президента США Джона Кеннеди. В материалах КГБ Носенко теперь значился как Идол. Носенко знал некоторых сотрудников ПГУ. Отзыв наших разведчиков, даже предположительно известных Идолу, начался уже в марте 1964 г. Остроту делу Носенко придавало и то, что его отец с 1939 по 1956 г. был министром судостроения, его сына знали многие руководители государства.

- Вы были знакомы с Носенко?

— Нет, мы друг друга не знали, но у нас было несколько общих знакомых из числа сотрудников ПГУ и ВГУ. Некоторые из них еще тогда сомневались в его предательстве. В 1969 г., когда я работал в резидентуре КГБ в Вашингтоне, ЦРУ через свою агентуру передало нам адрес, по которому проживал Носенко. Мы не исключали, что американцы хотели избавиться от него нашими руками. Но КГБ тогда уже давно не занимался подобными делами. Пусть Носенко это знает.

- Как американцы поддерживали легенду столь долгое время?

— В США с середины 70-х гг. в статьях и книгах появлялась о нем информация, главным образом в связи с расследованием убийства Джона Кеннеди, о якобы возможной причастности к этому делу Освальда и КГБ. Бросались в глаза противоречия в оценке Носенко, в описании деталей его незаконного заточения в одиночную камеру, допросов с применением физического и психологического насилия... К началу 80-х годов легенда о предательстве Носенко окончательно сформировалась. По ней, еще 8 июня 1962 г. при первом посещении Женевы Носенко вышел на резидентуру ЦРУ с предложением своих услуг. С 8 по 13 июня с ним встречались руководитель советской линии в бернской резидентуре второй секретарь посольства Бэгли и Кисевальтер, имевший опыт работы с агентурой из числа советских граждан.

Итак, согласно легенде, Носенко передал ЦРУ за 900 швейцарских франков секретные сведения и фамилии известных ему сотрудников резидентур КГБ в Женеве и других городах мира. Он отказался от контактов с ЦРУ в Москве. С ним обусловили связь, передали тайнопись, 11 июня дали ему кодовое имя Фокстрот. Однако в Лэнгли данные, переданные Носенко, оценили как дезинформацию. Шеф службы внешней контрразведки (ВКР) ЦРУ Джеймс Энглтон убедил Бэгли, что Носенко — подставленный офицер КГБ. Но когда ЦРУ узнало о пребывании Освальда в СССР, у них возникли вопросы. Имел ли Освальд контакты с КГБ, и если да, то не участвовали ли советские спецслужбы в убийстве президента? Ответы мог дать Фокстрот. Его поджидали в Женеве. В январе 1964 г. Фокстрот из Женевы якобы сообщил телеграммой на обусловленный адрес в Нью-Йорке о своем прибытии. Так выглядела изначальная легенда.

- Какие противоречия обнаруживаются в американских публикациях?

— Как говорил в интервью в 1977 г., уже находясь в отставке, Пит Бэгли, Фокстрот за неделю дал телеграмму на адрес в Европе. Бэгли, будучи тогда замначальника советского отдела по ВКР, срочно вылетел. С 23 января начались их встречи на конспиративной квартире в Женеве. Фокстрот сразу заявил, что принял решение не возвращаться в СССР. Бэгли "был ошеломлен" и заявлением Фокстрота о его знакомстве с делом Освальда. Как вспоминал Бэгли, реакция ЦРУ была такова: информация об отсутствии у КГБ оперативного интереса к Освальду, отказе от его вербовки и другого использования, сопровождаемая деталями оперативного наблюдения за ним, "полученная от подставленного ЦРУ источника", то есть Носенко, "вызовет в Вашингтоне трудно прогнозируемую реакцию", "однако данная информация может быть доложена президенту Джонсону"... Скорее всего Линдон Джонсон давал санкцию на операцию ЦРУ против Носенко и был одним из немногих лиц, знающих суть этого дела.

Фокстрот якобы сказал Бэгли, что из Москвы пришла телеграмма о его досрочном отзыве 4 февраля, и, опасаясь ареста за шпионаж, он просит предоставить ему политическое убежище. Все переданные им материалы, согласно Бэгли, сразу рассматривались в ЦРУ как "операции КГБ по прикрытию". Из Лэнгли за подписью заместителя директора ЦРУ по оперативной работе Ричарда Хелмса (он был директором ЦРУ в 1966-1973 гг.) моментально пришел ответ: "Действовать". Носенко по подложным документам был доставлен автомашиной из Женевы во Франкфурт-на-Майне в Германии, через неделю в переправлен в Вашингтон в сопровождении Бэгли и Мэрфи, специально прибывшего из Лэнгли. По другим данным, его доставили в ФРГ самолетом военно-воздушного атташе США в Берне без права пограничного досмотра швейцарскими властями... Версию ЦРУ о Носенко никто не опроверг, в нее верят и по сей день.

Судьба Носенко не похожа на судьбы настоящих предателей в США. Как и требовалось по легенде, после первых допросов Носенко ЦРУ и ФБР в феврале и проверки 4 апреля 1964 г. на полиграфе ("детекторе лжи") его "заподозрили в нечестности". Мэрфи и Бэгли якобы пришли к выводу, что Фокстрот заслан КГБ. Было решено подвергнуть его "допросам с пристрастием", а затем заключить в специально сделанную для него бетонную камеру на "Ферме" — базе подготовки оперативных сотрудников ЦРУ в Кэмп-Пири близ Уильямсбурга, штат Вирджиния. По другим источникам, такое решение было уже принято, когда с ним встречались в Швейцарии. В изоляции и под охранной Носенко находился с 4 апреля 1964 г. по 13 августа 1965 г. на конспиративной квартире, с 14 августа 1965 г. по 27 октября 1967 г. — в камере на "Ферме", снова на конспиративных квартирах под Вашингтоном — с 28 октября 1967 г. по апрель 1969 г., когда из-за назревавшего скандала по поводу его содержания он был освобожден. Хелмс позднее говорил, что дело Носенко "висело над ЦРУ как зловещий призрак".

В 1967 г. директор ЦРУ Хелмс "зачистил концы", причастных к делу работников советского отдела во главе с Мэрфи перевели работать за границу. В 1968 г. в ЦРУ стороны достигли компромисса. Носенко признали "имевшим доступ" к материалам КГБ "ненадежным источником". Под вымышленным именем определили на жительство, "контролером" назначили сотрудника службы безопасности Брюса Соли, специалиста по советским перебежчикам.

В 1978 г. опубликована книга писателя и публициста Эдварда Эпстайна "Легенда: секретный мир Ли Харви Освальда", где описываются противоречия вокруг Носенко между ВКР и советским отделом. По сюжету книги, Носенко якобы был заслан в ЦРУ для прикрытия "агента КГБ Освальда". Носенко вызвали для показаний по Освальду в Специальную комиссию по политическим убийствам палаты представителей конгресса. Он рассказал все, что знал, но... позднее был признан лжецом. Ранее сотрудник ЦРУ Джон Харт по результатам своего расследования дела Носенко представил доклад о полном доверии к нему. На комиссии заявил, что не знаком с материалами, но если бы он решал, признать ли показания Носенко по Освальду правдивыми, то он бы их таковыми не признал. Выходит, для коллег из ЦРУ — одна "правда", а для конгресса, под присягой — другая? Кстати, доклад и показания Харта не рассекречены.

- Последующие публикации не прибавляли ясности в вопросе?

— Все они скорее подтверждают версию похищения. В феврале 1996 г. в США был рассекречен "Анализ материалов проверок Юрия Носенко на полиграфе", проведенных ЦРУ в 1964, 1966 и 1968 гг. Документ был подготовлен в марте 1979 г. для Специальной комиссии по политическим убийствам ведущим американским специалистом по полиграфам Ричардом Артером, который трижды посещал штаб-квартиру ЦРУ. В документе говорится, что 4 апреля 1964 г. Носенко задавалось более 50 прямых важных вопросов, разделенных на 13 отдельных тестов по "широкому спектру", и лишь последний, 51-й — об Освальде: "Говорили ли вы правду по Освальду?". Ответ: "Да". Операторов ЦРУ Освальд не интересовал, заключает Артер, а целью было определить, говорит ли правду Носенко по другим вопросам "широкого спектра". Операторам дали указание: независимо от результатов тестов говорить Носенко, что по всем вопросам он лжет и испытаний не прошел.

Вторая проверка проводилась с 18 по 28 октября 1966 г. теми же операторами. Задача: "Установить, имел ли субъект в действительности отношение к делу Освальда во время его пребывания в Советском Союзе, или же связь субъекта с делом была лишь частью прикрывающей его легенды. Определить, участвовал ли субъект лично в деле Освальда в 1963 г. после убийства президента Кеннеди. Удостовериться, получал ли субъект специальные инструкции от КГБ — передать американскому правительству касающиеся Освальда данные"... В первый день по Освальду задавалось 32 вопроса, больше их не было. Артер пришел к заключению, что ЦРУ было "полностью удовлетворено ответами в первый день и операторы сделали свое дело, установив правдивость ответов Носенко по Освальду". Третья проверка велась другими операторами ЦРУ 2 и 6 августа 1968 г. В первый день из 23 вопросов ни одного по Освальду, во второй из 27 только 2 касались Освальда. Вывод Артера: тема Освальда вновь затронута крайне мало и вопросы задавались некорректно, проверки 1964 и 1968 гг. по Освальду должны игнорироваться. Лишь тест от 18 октября 1966 г. является более или менее верным. Новые проверки Носенко на полиграфе не рекомендуются по причине давности касающихся его событий.

Артер также отмечает, что ему не дали составляемые при испытаниях на полиграфе документы, магнитофонные записи, а также запретили самому делать какие-либо пометки в Лэнгли. Он писал свой анализ по памяти, получив от ЦРУ только официальные отчеты. Перед посещением штаб-квартиры разведки в комиссии конгресса его проинформировали: "Каждый опрошенный офицер разведки, включая перебежчиков из КГБ, заявлял, что КГБ может засылать своих сотрудников под видом предателей. Тот факт, что Носенко отрицает такую возможность, а полиграф определяет его честность, ставит проверки под сомнение". Из сказанного Артером ясно, что ЦРУ верило Носенко по Освальду уже с февраля 1964 г. Ответы были сфальсифицированы и получены такими, какие были нужны ЦРУ. Полиграф использовался для дальнейшего оправдания действий в отношении Носенко.

— Какие еще вопросы ему задавались?

— ЦРУ это тщательно скрывает. Но это далеко не вся важная для нас информация. Так, 19 февраля 1996 г. рассекречены следующие документы: "Показания Носенко по Освальду на Специальной комиссии по политическим убийствам" от 30 мая, 19 и 20 июня 1978 г. "Слушания" проводили в Лэнгли сотрудники комиссии Кеннет Клайн и Джоанна Смит. Носенко мог заявить о своем похищении, и ЦРУ опасалось выставлять его в конгрессе. Отвечая на вопросы, он сказал все, о чем знал, начиная с появления Освальда в Москве в 1959 г. и его проживания в Минске. Об отношении к нему КГБ, о его возвращении в США, о переписке с ним посольства СССР в Вашингтоне, о посещении им советского посольства в Мексике... В последующем комиссия признала показания ложными, а самого Носенко "источником недостоверным".

— Отношение ЦРУ к Носенко было весьма жестким?

— Возьмем рассекреченный в августе 1997 г. документ "КУБАРК". Это секретное "Наставление по допросам" для контрразведки ЦРУ на 128 страницах, действовавшее с июля 1963 г. по 1985 г. Там указаны следующие применяемые ЦРУ насильственные методы: арест, содержание под стражей, нарушение биоритмов человека, угрозы, физическое насилие, воздействие под гипнозом, использование наркотиков. Как писала пресса, все эти "пытки с выбиванием зубов" применялись к Носенко. Положения документа "КУБАРК" могли применяться только за пределами США. Однако им руководствовались при содержании Носенко в заключении.

Отчасти об этом рассказывает Пит Бэгли в интервью 28 мая 1977 г. Эпстайну: "Носенко провел три с половиной года в одиночной изоляции в камере без окон под круглосуточным наблюдением. Каждый третий или четвертый день его заставляли стоять перед следователем и жестоко с пристрастием допрашивали о деталях его дела. Если через неделю результатов не получали, то применяли различные дезориентирующие методы. К примеру, для потери чувства времени переводили назад стрелки часов или манипулировали электрическим светом, чтобы он думал, что на улице ночь, а в действительности был день. Иногда мне казалось, что он готов сломаться и рассказать, какую в действительности должность занимает в КГБ, а не ту, о которой он говорил. Я слышал его шепот и всячески добивался признания. Но ничего не выходило, и я вновь возвращался к допросу. После долгой паузы Носенко выговаривал: "Вы меня неправильно поняли". Затем он находил силы и монотонно вновь и вновь повторял свою историю. Борьба шла год за годом. Но он не сломался. Я написал доклад на 900 страницах, обвиняющий его".

- Носенко выглядит здесь мучеником в застенках гестапо. В чем причина такой жестокости ЦРУ?

— Бэгли рассказал скорее всего истинную причину изоляции Носенко и жестокого обращения с ним: "Начальник советского отдела Мэрфи считал, что КГБ мог проинструктировать Носенко сбежать в советское посольство. Он мог затем обвинить ЦРУ в его похищении и в попытке оказать на него давление по Освальду. 17 февраля 1964 г. Мэрфи написал докладную записку Хелмсу: "Имеются серьезные основания считать, что эта операция преследует долгосрочные и далеко идущие цели Советов. Одна из них — провести громкую пропагандистскую акцию, в которой Субъект (Носенко), наиболее вероятно, как перебежавший назад сотрудник, сыграет основную роль". В дополнение Мэрфи выразил озабоченность, что возвращение Носенко будет способствовать раскрытию оперативных мероприятий ЦРУ, ставших известными Носенко, а также поставит под угрозу безопасность действующих агентов".

Бэгли продолжает: "Мэрфи рекомендовал заключить Носенко в тюрьму, чтобы не допустить его побега. Большой проблемой явился вопрос: на какое время его помещать? Для ускорения "ломки" решили применить методы "допроса с пристрастием". 4 апреля 1964 г. его впервые повели на полиграф. Была разыграна драма, чтобы сломать его. Следователь все время повторял, что все его ответы лживые. Получить разрешение на тюремное заключение для Хелмса было лишь вопросом времени. В Министерстве юстиции оно было получено"... Как известно, тогда министром юстиции был Роберт Кеннеди. Ясно, что причиной похищения Носенко стало его знакомство с делом Освальда.

Из сказанного Бэгли наиболее интересны слова, что Носенко был заключен в тюрьму из опасения его побега в советское посольство. Об этом в американских СМИ никогда не упоминалось. Примечательно, что Эпстайн в других публикациях утверждает, что Хелмс и Энглтон, отвечая на вопросы по Носенко, историю о нем начинают с 1964 г., не вспоминая 1962 г. Из утверждения Мэрфи об "угрозе безопасности действующих агентов" ЦРУ следует, что о выезде Носенко 4 февраля на встречу и о его знакомстве с делом Освальда американцы узнали от своего советского источника. Подтвердить или опровергнуть слова Мэрфи можно путем анализа материалов на разоблаченную КГБ агентуру иностранных спецслужб. В 1986 г. был снят художественный фильм "Юрий Носенко, КГБ". Сам Носенко нигде не выступает, книг не пишет. Похоже, он находится под домашним арестом. С него якобы взята подписка о неразглашении того, что с ним происходило. В наши дни американская пресса и ЦРУ вспоминают лишь варианты его показаний по Освальду.

- Что интересного писали о нем в России?

— Самые важные сведения впервые прозвучали в мемуарах Семичастного: "В январе 1964 г. Носенко поехал, уже не в первый раз, в Женеву Носенко имел довольно важное задание от КГБ. В Женеве он должен был встретиться также с начальником контрразведки Грибановым. КГБ проявлял интерес к одной француженке, которая, по ее собственным словам, имела доступ в некоторые организации и к определенной информации. Заданием Носенко было выйти на контакт с ней и завербовать ее. Приехав в Швейцарию, Носенко нашел ее и договорился о встрече: решено было вместе поужинать. Встретились они в гостинице на французско-швейцарской границе. Это была наша последняя информация. После ужина Носенко исчез без следа. Это произошло за два дня до приезда в Женеву Грибанова. Очаровательная дама оказалась разведчицей, вероятно, более способной. О том, что произошло позднее, я могу только догадываться. Очевидно, французская мадам работала не только на разведку своей собственной страны".

И далее у Семичастного сказано: "Все новые и новые неясности будили в нас подозрение: а не был ли Носенко во время ужина чем-то одурманен? В таком состоянии подписал просьбу о предоставлении политического убежища. А когда пришел через какое-то время в себя, мир уже был полон сообщений о его побеге. До самого конца моего пребывания в КГБ мы так ничего о Носенко и не узнали. Много позже дошло до нас, что он не выдал ни одного имени, вызвав, таким образом, даже недоверие к себе американцев, и какое-то время провел за решеткой в суровых условиях. Недоверие с американской стороны говорит о том, что до побега из СССР Носенко в Москве не работал на западные секретные службы. То, что он не передал имен наших разведчиков, — еще одно свидетельство того, что к побегу он не готовился, иначе прихватил бы с собой достаточное количество полезных для новых работодателей материалов. А что, если он сознательно утаил имена своих бывших коллег? Правду о побеге Юрия Носенко пока еще никто не разузнал. Не знаю ее и я".

- И сейчас невозможно узнать?

— Со дня исчезновения Носенко пресса настойчиво повторяла: Носенко находился в Женеве с функциями офицера безопасности. Утечка информации о его встрече с "француженкой" для ЦРУ, с одной стороны, была бы желательна, так как укрепила бы легенду о предательстве, а с другой — вызвала бы вопросы об истинной причине недоверия, выказанного с самого начала пребывания Носенко в США. Следует отметить: о вербовке, которую должен был провести Носенко, и о принадлежности "француженки" к спецслужбам впервые говорится у Семичастного.

- Ваше исследование дела Носенко закончено?

— Далеко не закончено. Кроме того, еще один аспект представляет интерес для обсуждения. В феврале 1964 г. в КГБ Носенко был безоговорочно объявлен предателем, а в марте были направлены телеграммы в резидентуры об отзыве сотрудников, знавших Носенко. Об этом ЦРУ узнало от своей агентуры среди сотрудников советской разведки. Такая поспешность была на руку лишь американцам — они убедились, что их операция проходит успешно, можно и дальше так действовать. Важно отметить, что политика руководителей КГБ постепенно менялась. Один из примеров — сюжет похищения американцами сотрудника ПГУ КГБ полковника Виталия Юрченко в 1985 г. в Риме. Тогда начальник советской разведки Владимир Крючков занял тактически правильную позицию, что привело к возвращению Юрченко на Родину.

- Быть может сейчас, когда уже давно закончилась холодная война, ЦРУ наконец-то расскажет все о Носенко?

— Необходимо раскрыть правду — об аресте Носенко сотрудниками ЦРУ 4 февраля 1964 г. в Швейцарии. Полагаю, что США должны, согласно взятым на себя обязательствам по правам человека, предоставить российскому гражданину Юрию Носенко свободу выбора своей собственной судьбы, а для начала дать ему возможность общения с прессой.