# ПОД ДИКТОВКУ СПЕЦСЛУЖБ
Версия, Москва, 27.02.2001 г.

Андрей СОЛДАТОВ

МЕМУАРЫ БЫВШИХ ШПИОНОВ — ЕЩЕ ОДНО СРЕДСТВО ВЕДЕНИЯ ВОЙНЫ МЕЖДУ МИРОВЫМИ РАЗВЕДКАМИ

Может, это паранойя, но даже вполне художественные книги и фильмы о спецслужбах появляются всегда не случайно. Нашумевший несколько лет назад "Враг государства" — об Агентстве национальной безопасности (АНБ) США — вышел на экраны почему-то как раз тогда, когда скандалу вокруг системы глобального прослушивания "Эшелон" не хватало публичности. В результате АНБ до сих пор вынуждено заниматься восстановлением пошатнувшегося имиджа. Что уж говорить о таких примерах, как мемуарное творчество Ричарда Томлинсона.

Не в привычках спецслужб выдавать попавшие к ним секреты чужих разведок широкой публике. Но разведчики — люди логичные. Если книга — более эффективное оружие, чем традиционное использование добытой информации, значит, надо писать. Правда, не все писатели годятся на такую работу.

КТО ПИШЕТ

Первые кандидаты в бестселлеры от спецслужб — это мемуары перебежчиков. То, что думают сегодня на Западе о советских и российских спецслужбах, — "заслуга" сотрудников ГРУ Виктора Резуна (Суворова) (кроме исторических книг автор вполне актуальной "Советской военной разведки") и Станислава Лунева (в 1998 г. выпустил труд "Глазами врага"), комитетчиков Василия Митрохина ("Меч и Щит") и Олега Гордиевского ("КГБ — разведывательные операции от Ленина до Горбачева").

У перебежчика обычно есть соавтор. Для Лунева таким "коллегой" стал Айра Уинклер, бывший эксперт Агентства национальной безопасности. Для Гордиевского и Митрохина — Кристофер Эндрю, британский историк спецслужб, и т. д. Система простая, двухходовая: сначала перебежчику находят надзирателя от спецслужб, который не столько контролирует содержание книжки, сколько зарабатывает авторитет. А потом он уже в качестве известного эксперта сам комментирует действия иностранных спецслужб. В результате Эндрю мировую известность уже получил, Уинклер пока отстает (за его плечами только одна книга). Год назад я беседовал с Уинклером: оказался очень логичный человек. Как в книжке своей написал, что российская разведка действует по заданию оргпреступности, так это исправно и повторяет, от текста почти не отступая. Правда, в обычной жизни он специалист в области технологий защиты информации, и, от кого он о российских авторитетах узнал, не очень ясно.

Кроме того, общий флер создает мемуарная литература отставников ЦРУ, которые тоже на службе не зря свой хлеб ели и книжки писать как надо умеют.

В общем, система проста и работает почти без сбоев. Впрочем, пример Томлинсона показывает, что и мы свой "архив Митрохина", когда надо, организовать можем, Но это случай единичный и тенденцию никак не меняющий.

К примеру, многие российские журналисты, пишущие о спецслужбах, в качестве справочной литературы по советской разведке держат на столе "КГБ. Разведывательные операции" Эндрю и Гордиевского, а по Министерству госбезопасности ГДР — "Секреты Штази" Джона Келера, бывшего сотрудника военной разведки США. А когда нужен актуальный комментарий, могут и Гордиевского попросить — чтобы от западных коллег не отставать (он, кстати, всегда соглашается). Книжку же Томлинсона на Западе прочтут лишь специалисты, а тамошние журналисты серию Центра общественных связей ФСБ на столе точно не держат (да и не переведена она на английский). Впрочем, ее и по-русски читать невозможно — ошибок много.

Почему так получилось?

Мы попросили прокомментировать ситуацию на рынке "шпионской литературы" двух бывших противников: Леонида Шебаршина, бывшего руководителя Первого главного управления КГБ СССР (внешняя разведка), и Дэвида Мэрфи, бывшего начальника "советского отдела" ЦРУ. Сами книжки пишут, так что предмет знают.

Дэвид Мэрфи, бывший резидент ЦРУ в Берлине, впоследствии шеф "советского отдела" ЦРУ, — один из авторов книги "Поле битвы Берлин" — о противостоянии резидентур КГБ и ЦРУ в Берлине, нашел меня сам. Прислал письмо по электронной почте, попросив помочь собрать реакцию российской прессы на свою книгу, выпущенную в марте прошлого года на русском языке. Услышав об интервью, сначала обрадовался, но, получив вопросы, вдруг стал мяться, ссылаться на плохое здоровье и всякие семейные обстоятельства. Задним числом выяснилось, что, хотя он уже последние десять лет в отставке, без разрешения соответствующего отдела ЦРУ (CIA Publications Review Board) шагу ступить не может. После месяца всяких согласований Мэрфи все же сдался.

- Чем вы сейчас занимаетесь? Обращаются ли к вам за консультациями из ЦРУ?

— После того как я вышел в отставку в 70-х, я работал как главный аналитик по делам Советского Союза в частной компании, которая консультировала объединенное командование штабов по вопросам советских военных и гражданских систем управления, в том числе подземных пунктов связи. Я вышел в отставку второй раз в конце 80-х и купил дом во Флориде. Как только я стал располагать своим временем, я стал искать соавторов по будущей книге "Поле битвы Берлин". Ведь я был заместителем руководителя, а позднее руководителем резидентуры ЦРУ в Берлине с 1954 по 1961 год.

Поэтому последующие годы (с начала 1993-го по 1997 год) были посвящены исследованиям в архивах ЦРУ, поездкам в Москву и Берлин, встречам с моими соавторами — генерал-лейтенантом КГБ Сергеем Кондрашовым (в отставке) и Джорджем Бейли, в Мюнхене — и собственно написанию книги. В перерывах я и моя жена наслаждались жизнью в нашем флоридском доме, купаясь в бассейне и т. д. Я уже давно не делал никакой работы для ЦРУ и нахожу свою жизнь в отставке восхитительной.

- Вы долгое время работали по Советскому Союзу. Можете ли вы сказать, как менялись уровень и методы работы советских спецслужб?

— Книга "Поле битвы Берлин" содержит много деталей о работе КГБ и ГРУ в Восточной Германии в период 1945-1961 годов. Тогда мы считали, что КГБ работает на очень высоком уровне, располагая великолепными источниками и информацией, основанной на добывании серьезных документов. Но мы отмечали, что многие эти материалы пропадают зря, потому что советское руководство предпочитало игнорировать сообщения разведки. Это пошло еще со Сталина, который учитывал только ту разведывательную информацию, которая совпадала с его личными предпочтениями. Та же ситуация была при Хрущеве и в последующие периоды.

Я не верю, что в КГБ не было человека, который был способен возмутиться против проекта "Анадырь" (тайное размещение на Кубе советских ракет средней дальности). Офицеры КГБ, имеющие опыт работы в США, должны были знать, что такая акция не может быть реализована втайне от США, особенно в такой стране, как Куба, где любые секреты просачиваются как сквозь решето.

Те источники, которые вербовались в тридцатые годы по идеологическим соображениям, продолжали работать на советскую разведку и во время войны против Гитлера, и в ранние годы холодной войны, как мы убедились в Берлине. Однако позднее вербовки стали намного сложнее, пока в СССР не догадались усилить денежную мотивацию агентов. Олдрич Эймс — один из лучших таких примеров. К сожалению, для СВР он мог бы работать и сегодня, если бы в мае 1985 года не передал в одном пакете так много установленных агентов ЦРУ в СССР, а разбил бы сообщение на несколько передач (впрочем, он никогда не был серьезным специалистом в контрразведке). Тут сыграло роль то, что советское руководство настояло на немедленном аресте агентов, тем самым предупредив ЦРУ о "кроте".

- Как вы оцениваете нынешний уровень российской разведки?

— Во время работы над книгой и позднее, над ее русским изданием я общался с пресс-бюро СВР — сначала с Юрием Кобаладзе, а потом с Борисом Лабусовым, которые были чрезвычайно вежливы и дружелюбны. Как офицер в отставке я не имею возможности оценить уровень нынешних российских спецслужб.

- Многие думают, что книги о спецслужбах не могут выходить без участия спецслужб. Например, "Архив Митрохина". Вы — автор одной из таких книг и в то же время бывший высокопоставленный сотрудник разведки. Что вы думаете по этому поводу? Действительно ли публикация такого рода книг — акции спецслужб? Как отличить книгу, написанную под диктовку спецслужб, от настоящей научной работы?

— У меня нет информации о подноготной дела Василия Митрохина. Зная по собственному опыту обстоятельства некоторых дел КГБ, упомянутых в книге Кристофера Эндрю и Митрохина, таких, как "Саша" (Александр Григорьевич Копацкий), я считаю, что материалы, которые вывез Митрохин из архивов КИ/МГБ/КГБ, вполне точны.

Что касается Кристофера Эндрю, автора книги "КГБ" (которая, насколько я знаю, опубликована на русском языке), то он профессор Кэмбриджского университета, который стал одним из ведущих специалистов в литературе о разведке.

Тем не менее, по моему опыту, книга, не имеющая шансов принести прибыль, вряд ли будет принята приличным издательством, даже если западная разведка этого бы хотела. Другими словами, содержание книги должно быть обращено к широкому кругу читателей, или она не будет продаваться. И я боюсь, что "шпионские истории" времен холодной войны потеряли свою привлекательность.

- Российскому зрителю хорошо известен фильм "Враг государства", разоблачающий методы работы АНБ. Мы также знаем, что фильм повлиял на общественное мнение американцев в отношении АНБ. Насколько случайно, по вашему мнению, появление этого фильма? В 70-е годы в США вышли подряд несколько фильмов, критикующих ЦРУ. Это случайность? И где грань между теорией заговоров и реальной акцией спецслужб?

— Я не могу ответить на ваш вопрос по поводу антицерэушных фильмов в 70-х, потому что, честно говоря, я их не помню. Вы, видимо, знаете, что в то время, сразу после вьетнамской войны и отставки президента Никсона, было модно атаковать правительство. Вы можете быть уверены, что фильмы такого рода не были результатом "происков конкурентов" в ЦРУ!

- Когда вы писали свою книгу, просчитывали ли вы последствия этой "акции"?

— Если под просчитыванием резонанса вы имеете в виду реакцию критиков и публики, мой ответ: нет. Все, что может сделать автор, — надеяться. Я никогда не думал, что "Поле битвы Берлин" может стать бестселлером, но я надеялся, что эта книга будет интересна студентам, изучающим ранний период холодной войны.

- Когда вы писали свою книгу, как вы решали проблему секретности — ваша книга проходила цензуру ЦРУ и ФБР? Какова технология проверки неразглашения секретов в США?

— Как офицер ЦРУ в отставке, я должен показать рукопись своей книги отделу публикаций ЦРУ (CIA Publications Review Board) до ее публикации...

КОММЕНТАРИЙ ЛЕОНИДА ШЕБАРШИНА

Бывший руководитель советской внешней разведки, услышав фамилии Эндрю и Гордиевского, в эмоциях себя сдерживать не стал:

— Не вызывает сомнения, что так называемая "шпионская литература", выпускаемая на Западе, вдохновляется спецслужбами. Авторы не зря получают доступ к соответствующим архивам. Цель — нанесение морального ущерба советской и российской разведке. Создание соответствующего образа, подпитка русофобии (то, что раньше называлось антисоветчиной). Такая работа велась многие десятилетия и даже столетия. Среди людей, пишущих с подачи спецслужб, можно назвать такие фамилии, как Эндрю, Баррон, Кестлер...

- Ладно, как у них, все понятно, а каков наш "адекватный ответ"?

— У нас есть пресс-бюро СВР, ЦОС ФСБ — они делают полезное дело. Выпускают "Очерки истории российской разведки", "Лубянка 2", очерки о российской военной разведке. У нас богатая мемуарная литература. Но совершенно безобразно, что у нас издаются книги Суворова. Кто-то финансирует изделия Резуна, где искажается история. Есть историк Городецкий, который опровергает Резуна, но он у нас не известен. Зато издают книги Гордиевского без соответствующего комментария.

- Но почему же все те авторы, что пишут с нашей стороны, пользуются таким малым спросом у читателя?

— Потому что они пишут честно и их книги не содержат скандальных разоблачений. Вот, например, книжка Судоплатова — хорошая, но она содержит много того, что может нанести ущерб нашей безопасности, — ее писали американские журналисты.

- Ладно, давайте не будем ссылаться на моральные принципы — это не самая сильная сторона спецслужб. Есть такое оружие, как шпионская литература, оно эффективно, почему российские спецслужбы его не используют?

— Мы пользуемся этим оружием, СВР и ФСБ дают материалы людям, заслуживающим доверие... Но могли бы, конечно, использовать и больше. Вот им этот вопрос и задайте.