title: The characteristics of cognitive functioning, negative and affective symptoms in the structure of schizophrenia spectrum disorders

dc.contributor.advisor

value: Бабин Сергей Михайлович

value: Babin Sergej Mihajlovic

dc.contributor.author

value: Филиппов Иван Алексеевич

value: Filippov Ivan Alekseevic

dc.contributor.editor

value: Петрова Наталия Николаевна

value: Petrova Natalia Nikolaevna

dc.description.abstract

value:
Актуальность исследования.
Расстройства шизофренического спектра представляют большой интерес для мировой психиатрии. Самый яркий представитель данной группы заболеваний, шизофрения, поражает более 1% популяции и является одной из главных причин нетрудоспособности [1]. Большую проблему представляет резистентность или частичная восприимчивость шизофрении к терапии. Лишь 51% пациентов отвечают на прием антипсихотиков и лишь 23% демонстрируют хороший ответ [2]. Хорошо поддаются лечению позитивные симптомы шизофрении, однако многие пациенты продолжают страдать от функционального дефицита, нарушающего такие сферы повседневной жизни, как самообслуживание, успешное трудоустройство и социальное взаимодействие [3]. Также большое значение имеет смертность в результате суицида, которая достигает 13% среди данной группы пациентов [4].
Понятие «шизофренический спектр» появилось несколько десятилетий назад. С развитием психиатрии произошло накопление данных, свидетельствующих против выделения в виде отдельных нозологических единиц таких заболеваний, как шизофрения, шизоаффективное расстройство, шизотипическое расстройство и т.д. В противоположность эти заболевания стали рассматривать как комплексы синдромов, причем пациенты с разными клинико-диагностическими фенотипами демонстрируют схожие паттерны нарушений. Это легло в основу концепции спектра, подразумевающую объединение данных заболеваний в один континуум на основе наиболее характерных дефектов [13]. Также есть сведения об общности их генетических и средовых факторов [14].
С другой стороны, в современной психиатрии получил развитие дименсиональный подход, который, в отличие от категорического, различает выраженность нарушения, а не только лишь его наличие/отсутствие [13]. Это позволяет осуществлять индивидуальный подход к каждому пациенту, делает прогноз точнее, а терапию эффективнее.
Таким образом, в свете современных подходов и концепций есть возможность изучать непосредственно группы симптомов в структуре расстройств шизофренического спектра, а также степень их выраженности, которая варьирует как внутри расстройства, так и от заболевания к заболеванию.
Наибольший вклад в функциональный дефицит в структуре шизофрении вносит негативная симптоматика [3]. Ее принято делить на первичную и вторичную. Первичные негативные симптомы являются непосредственной составляющей патологического процесса, их следует выделять для оценки тяжести заболевания. Данные симптомы более неблагоприятны прогностически, хуже поддаются терапии, чаще бывают необратимыми [5]. Более того, негативная симптоматика часто наблюдается в продроме, задолго до первого психотического эпизода [3].  Вторичные симптомы возникают под воздействием таких факторов, как антипсихотик-индуцированные экстрапирамидные расстройства, депрессия, отрыв от окружения, стигма. Они чаще всего обратимы, после устранения причинного фактора могут исчезнуть сами [5].
Прогредиентное нарастание негативных симптомов в течение заболевания, ведущая роль в развитии функциональных нарушений, плохой ответ на терапию, - все это обусловливает необходимость их тщательного изучения.
Другая группа симптомов, оказывающая значительное влияние на качество жизни пациентов, — это нейрокогнитивные нарушения, наблюдаемые у 80% больных шизофренией [6]. Их важность демонстрирует выделение некоторыми исследователями эндофенотипов заболевания на основе выраженности нейрокогнитивного дефицита [6, 7]. Наравне с негативными симптомами когнитивные нарушения могут наблюдаться уже в продроме и первом психотическом эпизоде, плохо поддаются фармакотерапии [3,7].
Нейрокогнитивный дефицит, вопреки устаревшим воззрениям, не является следствием психотических симптомов, а представляет собой отдельное характерное явление шизофрении. Хотя есть возможность оценки общего нейрокогнитивного дефицита с помощью теста на коэффициент интеллектуального развития (IQ), его принято делить на шесть доменов: наблюдательность и внимание, вербальные обучение и память, визуальные обучение и память, целеполагание и решение задач, скорость обработки информации, рабочая память [5]. Нет общепринятого мнения, какой из доменов играет ведущую роль в развитии дефицита. Некоторые исследования указывают на первостепенную важность скорости обработки информации [6], кто-то ставит во главу угла рабочую память и визуальное обучение [8].
Ввиду распространенности нарушений когнитивного функционирования в структуре расстройств шизофренического спектра, их влияния на качество жизни и прогноз, а также их гетерогенности, требующей индивидуального подхода, необходимо их дальнейшее изучение, как отдельно, так и в связи с другими симптомами, присущими этим расстройствам.
Аффективная составляющая расстройств шизофренического спектра также имеет большое значение. Пациенты, страдающие от этих расстройств, демонстрируют высокие показатели аффективной лабильности, сопоставимые с показателями при биполярном аффективном расстройстве. Повышение эмоциональной нестабильности ассоциировано с риском развития депрессии, которая при шизофрении некоторыми исследователями воспринимается уже не как коморбидное явление, а как феномен в структуре заболевания [9]. Фактором риска депрессии также является и аффективная дизрегуляция, наблюдающаяся у пациентов в виде сниженного уровня позитивного аффекта.
Депрессивные симптомы наблюдаются у 25% пациентов с шизофренией и сильнее прочих ассоциированы с суицидальностью. [10] Они часто кореллируют с психотическими симптомами и могут разрешаться антипсихотической терапией. Однако также они могут быть независимыми от других групп симптомов и требовать специфического лечения [11].
Влияние на качество жизни, функционирование, а также возможные серьезные последствия аффективных симптомов диктуют необходимость их подробного изучения.
В последние годы в качестве инструмента для изучения структуры психических заболеваний набирает популярность сетевой анализ, основанный на теории сети. В основе данной теории лежит утверждение, что симптомы заболевания имеют широкую сеть связей между собой. Благодаря этому симптомы способны активировать другие симптомы, взаимодействовать друг с другом и приобретать определенную автономию за счет петель обратной связи. Это обстоятельство имеет непосредственное влияние на развитие заболевания, а также на невосприимчивость к терапии. [12]
В настоящее время изучение особенностей когнитивного функционирования, негативных и аффективных симптомов у лиц с различными расстройствами шизофренического спектра представляется актуальным, поскольку недостаточно изучены: структура и степень выраженности данных особенностей и симптомов в динамике различных расстройств шизофренического спектра, в том числе при первом эпизоде; их взаимосвязь, связь с внешними факторами, пути и возможности их взаимодействия и развития в соответствии с теорией сети; возможность деления пациентов на группы по степени выраженности тех или иных симптомов и проведения индивидуальных терапевтических стратегий в соответствии с дименсиональным подходом, что, безусловно, является важным фактором улучшения прогноза заболевания и улучшения качества жизни больных.
Цель исследования
Изучение структуры и выраженности особенностей когнитивного функционирования, негативной и аффективной симптоматики у больных с расстройствами шизофренического спектра для установления сети взаимодействий между ними и дальнейшей оптимизации терапии.
Задачи исследования
1.	Изучить структуру и степень выраженности нейрокогнитивного дефицита, негативной и аффективной симптоматики лиц с расстройствами шизофренического спектра.
2.	Провести сетевой анализ нейрокогнитивных, негативных и аффективных симптомов.
3.	Провести оценку социального функционирования в зависимости от выраженности и структуры нейрокогнитивных, негативных и аффективных симптомов.
4.	Проанализировать подходы к терапии когнитивных нарушений, негативных и аффективных симптомов в реальной клинической практике.
Научная новизна
В данной работе будут уточнены данные о распространенности и выраженности особенностей когнитивного функционирования, негативных и аффективных симптомов у больных с различными хроническими расстройствами шизофренического спектра. Будет проведен их сетевой анализ, в результате которого будут выявлены связи между симптомами, оказывающие влияние на развитие, пролонгацию и терапию заболевания. Будут расширены представления о возможностях терапии когнитивных нарушений, негативных и аффективных симптомов при расстройствах шизофренического спектра.
Практическая значимость
Практическая значимость работы заключается в совершенствовании методов диагностики когнитивных нарушений, негативных и аффективных симптомов у больных с расстройствами шизофренического спектра и разработки комплексного подхода к терапии и особенностям ведения данных пациентов.
Материалы исследования
Для проведения работы было отобрано 15 пациентов (8 мужчин и 7 женщин), подходящие по одному из выбранных критериев:
Критерии включения:
- Верифицированный диагноз шизофрения (F20.0-20.9) (согласно диагностическим критериям МКБ-10)
- Верифицированный диагноз шизотипическое расстройство (F21) (согласно диагностическим критериям МКБ-10)
- Верифицированный диагноз шизоаффективное расстройство, депрессивный тип (F25.1) (согласно диагностическим критериям МКБ-10)
- Стабилизация заболевания или ремиссия
- Возраст от 18 до 50 лет.
Критерии исключения:
- Органическое поражение головного мозга или тяжелые неврологические заболевания;
- Обострение психоза, включая психомоторное возбуждение;
- Обострение или острая стадия хронического соматического заболевания;
- Злоупотребление ПАВ;
- Уровень образования менее 9 классов.
Методы исследования
1.	Катамнестический метод
2.	Клинико-шкальный метод
2.1	Опросник клинической оценки негативных симптомов (CAINS): для оценки структуры и выраженности негативной симптоматики в соответствии с современной классификацией.
2.2	.Шкала краткой оценки когнитивных функций у пациентов с шизофренией (BACS): для оценки структуры и выраженности нейрокогнитивных нарушений.
2.3	Шкала оценки выраженности депрессии у больных шизофренией (Калгари): для оценки структуры и выраженности депрессивной симптоматики.
2.4	Шкала позитивных и негативных симптомов (PANSS): для оценки выраженности психопатологической симптоматики.
2.5	Шкала экстрапирамидных побочных эффектов Симпсона-Ангуса (SAS).
2.6	Шкала оценки социального функционирования (PSP).
3.	Статистический анализ данных проводился с помощью языка программирования R версии 4.2.0 в интегрированной среде разработки RStudio версии 2022.02.02. Визуализация графиков осуществлялась с помощью пакета ggplot2. Корреляционный анализ осуществлялся с помощью пакета corrplot. Сетевой анализ и визуализация его результатов осуществлялись с помощью пакетов bootnet, networktools и qgraph.
Список литературы
1)	Chan S. K. W. и др. Self-referential gaze perception of patients with schizophrenia and its relationship with symptomatology and cognitive functions // Schizophrenia Research. 2021. Т. 228. С. 288–294.
2)	Leucht S. и др. Sixty years of placebo-controlled antipsychotic drug trials in acute schizophrenia: Systematic review, Bayesian meta-analysis, and meta-regression of efficacy predictors // American Journal of Psychiatry. 2017. Т. 174. № 10. С. 927–942.
3)	Strassnig M. и др. Which levels of cognitive impairments and negative symptoms are related to functional deficits in schizophrenia? // Journal of Psychiatric Research. 2018. Т. 104. С. 124–129.
4)	Wasserman D. и др. Suicide prevention in psychiatric patients // Asia-Pacific Psychiatry. 2021. Т. 13. № 3.
5)	Cuthbert B. N., Morris S. E. Evolving Concepts of the Schizophrenia Spectrum: A Research Domain Criteria Perspective // Frontiers in Psychiatry. 2021. Т. 12.
6)	Baron M. THE SPECTRUM CONCEPT OF SCHIZOPHRENIA: EVIDENCE FOR A GENETIC-ENVIRONMENTAL CONTINUUM. , 1987. 257–267 с.
7)	Kaneko K. Negative Symptoms and Cognitive Impairments in Schizophrenia: Two Key Symptoms Negatively Influencing Social Functioning. , 2018. 91–102 с.
8)	Karyakina M., Shmukler A. Network analysis of cognitive deficit in patients with schizophrenia spectrum disorders // Schizophrenia Research: Cognition. 2021. Т. 26.
9)	Carruthers S. P. и др. Characterising the structure of cognitive hetereogenity in schizophrenia spectrum disorder: A systematic review and narrative synthesis // Neuroscience and Biobehavioral Reviews. 2019. Т. 107. С. 252–278.
10)	Hasson-Ohayon I. и др. The centrality of cognitive symptoms and metacognition within the interacting network of symptoms, neurocognition, social cognition and metacognition
11)	Høegh M. C. и др. Affective lability across psychosis spectrum disorders // European Psychiatry. 2020. Т. 63. № 1.
12)	Rooijen G. van и др. A state-independent network of depressive, negative and positive symptoms in male patients with schizophrenia spectrum disorders // Schizophrenia Research. 2018. Т. 193. С. 232–239.
13)	Herniman S. E. и др. Interrelationships between depressive symptoms and positive and negative symptoms of recent onset schizophrenia spectrum disorders: A network analytical approach // Journal of Psychiatric Research. 2021. Т. 140. С. 373–380.
14)	Borsboom D. A network theory of mental disorders.

value:
Relevance of the study.
Schizophrenic spectrum disorders are of great interest for world psychiatry. The most striking representative of this group of diseases, schizophrenia, affects more than 1% of the population and is one of the main causes of disability [1]. A major problem is the resistance or partial susceptibility of schizophrenia to therapy. Only 51% of patients respond to antipsychotics and only 23% show a good response [2]. Positive symptoms of schizophrenia are well treated, but many patients continue to suffer from functional deficits that impair areas of daily life such as self-care, successful employment, and social interaction [3]. Also of great importance is the suicide mortality rate, which reaches 13% among this group of patients [4].
The concept of "schizophrenic spectrum" emerged several decades ago. With the development of psychiatry, there was an accumulation of evidence against the isolation of such diseases as schizophrenia, schizoaffective disorder, schizotypal disorder, etc. as separate nosological units. In contrast, these diseases came to be viewed as complexes of syndromes, with patients with different clinical and diagnostic phenotypes exhibiting similar patterns of disorders. This formed the basis of the spectrum concept, which implies combining these diseases into a single continuum based on the most characteristic defects [13]. There is also evidence of commonalities in their genetic and environmental factors [14].
On the other hand, modern psychiatry has developed a dimensional approach, which, in contrast to the categorical approach, distinguishes the severity of the symptom and not only its presence/absence (13). This allows an individual approach to each patient, makes prognosis more accurate and therapy more effective.
Thus, in light of current approaches and concepts, it is possible to study directly the groups of symptoms in the structure of schizophrenic spectrum disorders, as well as their degree of severity, which varies both within the disorder and from disease to disease.
Negative symptoms make the greatest contribution to functional deficits in the structure of schizophrenia [3]. It is usually divided into primary and secondary. Primary negative symptoms are a direct part of the pathological process and should be singled out to assess the severity of the illness. These symptoms are more unfavorable prognostically, are less amenable to therapy, and are more often irreversible [5]. Moreover, negative symptoms are often present in prodrome, long before the first psychotic episode [3].  Secondary symptoms arise from factors such as antipsychotic-induced extrapyramidal disorders, depression, detachment from the environment, and stigma. They are most often reversible and may disappear on their own once the causative factor is eliminated (5).
The progressive increase of negative symptoms during the course of the disease, the leading role in the development of functional impairment, and the poor response to therapy, all necessitate their careful study.
Another group of symptoms that has a significant impact on patients' quality of life is neurocognitive impairment, observed in 80% of patients with schizophrenia [6]. Their importance is demonstrated by the allocation by some researchers of endophenotypes of the disease based on the severity of neurocognitive deficits [6, 7]. Along with negative symptoms, cognitive deficits can be observed already in prodrome and the first psychotic episode and are poorly amenable to pharmacotherapy [3,7].
Neurocognitive deficits, contrary to outdated beliefs, are not a consequence of psychotic symptoms, but are a distinct feature of schizophrenia. While it is possible to assess general neurocognitive deficits using the IQ test, it is commonly divided into six domains: observation and attention, verbal learning and memory, visual learning and memory, goal setting and problem solving, information processing speed, and working memory (5). There is no consensus on which domain plays a leading role in the development of deficits. Some studies point to the paramount importance of information processing speed [6], some prioritize working memory and visual learning [8].
Because of the prevalence of cognitive functioning disorders in the schizophrenic spectrum disorders, their impact on quality of life and prognosis, and their heterogeneity requiring an individualized approach, they need to be studied further, both separately and in relation to other symptoms inherent in these disorders.
The affective component of schizophrenic spectrum disorders is also important. Patients suffering from these disorders exhibit high rates of affective lability, comparable to those in bipolar affective disorder. Increased emotional instability is associated with the risk of developing depression, which in schizophrenia is no longer perceived by some researchers as a comorbid phenomenon but as a phenomenon within the disease structure [9]. Affective dysregulation, observed in patients as a reduced level of positive affect, is also a risk factor for depression.
Depressive symptoms occur in 25% of patients with schizophrenia and are strongly associated with suicidality. (10) They often correlate with psychotic symptoms and can be resolved by antipsychotic therapy. However, they can also be independent of other symptom groups and require specific treatment (11).
The impact on quality of life, functioning, as well as the possible serious consequences of affective symptoms dictate the need for a detailed study of them.
In recent years, network analysis, based on network theory, has gained popularity as a tool for studying the structure of mental illness. This theory is based on the claim that the symptoms of an illness have a wide network of connections between them. Thus, symptoms are able to activate other symptoms, interact with each other and gain a certain autonomy through feedback loops. This circumstance has a direct impact on the development of the disease as well as on the insensitivity to therapy. [12]
At present, the study of features of cognitive functioning, negative and affective symptoms in persons with various schizophrenic spectrum disorders seems relevant, since the following is insufficiently studied: the structure and degree of expression of these features and symptoms in the dynamics of various schizophrenic spectrum disorders, including at the first episode; their relationship, connection with external factors, ways and possibilities of their interaction and development in accordance with the network theory; possibility of dividing patients into groups on the degree
Research objective
To study the structure and severity of cognitive functioning, negative and affective symptomatology in patients with schizophrenic spectrum disorders in order to establish a network of interactions between them and further optimization of therapy.
Research goals
To study the structure and degree of severity of neurocognitive deficits and negative and affective symptoms in patients with schizophrenic spectrum disorders. 2.
2.	To conduct a network analysis of neurocognitive, negative, and affective symptoms.
3.	Assess social functioning as a function of the severity and pattern of neurocognitive, negative, and affective symptoms.
4.	Analyze approaches to therapy of cognitive impairment and negative and affective symptoms in real clinical practice.
Scientific novelty
This paper will clarify data on the prevalence and severity of cognitive functioning, negative and affective symptoms in patients with various chronic schizophrenic spectrum disorders. A network analysis will be conducted, revealing associations between symptoms that influence disease progression, prolongation, and therapy. Insights into the therapy options for cognitive impairment and negative and affective symptoms in schizophrenic spectrum disorders will be expanded.
Practical Significance
The practical significance of the study lies in the improvement of diagnostic methods for cognitive impairment and negative and affective symptoms in patients with schizophrenic spectrum disorders, and in the development of an integrated approach to therapy and specific features of the management of these patients.
Research Materials
Fifteen patients (8 men and 7 women) who fit one of the selected criteria were selected for the study:
Inclusion criteria:
- Verified diagnosis of schizophrenia (F20.0-20.9) (according to ICD-10 diagnostic criteria)
- Verified diagnosis of schizotypal disorder (F21) (according to the ICD-10 diagnostic criteria)
- Verified diagnosis of schizoaffective disorder, depressive type (F25.1) (according to the ICD-10 diagnostic criteria)
- Disease stabilization or remission
- Age between 18 and 50 years old.
Exclusion criteria:
- Organic brain damage or severe neurological disease;
- Exacerbation of psychosis, including psychomotor agitation;
- Exacerbation or acute stage of chronic somatic disease;
- Substance abuse;
- Education level less than 9th grade.
Research Methods
1.	Catamnestic method
2.	Clinical Scale Method.
2.1 Clinical Assessment of Negative Symptoms Questionnaire (CAINS): to assess the structure and severity of negative symptoms according to current classification.
2.2 The Brief Assessment of Cognitive Function in Patients with Schizophrenia Scale (BACS): to assess the structure and severity of neurocognitive impairment.
2.3 Calgary Depression Assessment Scale for Schizophrenia: to assess the structure and severity of depressive symptoms.
2.4 Positive and Negative Symptom Scale (PANSS): to assess the severity of psychopathological symptoms.
2.5 Simpson-Angus Extrapyramidal Side Effects Scale (SAS).
2.6 Social functioning assessment scale (PSP).
3.	Statistical data analysis was performed using R programming language version 4.2.0 in RStudio integrated development environment version 2022.02.02. Graph visualization was performed using ggplot2 package. The correlation analysis was carried out with the help of corrplot package. Network analysis and visualization of its results were carried out with the bootnet, networktools and qgraph packages.
References
1)	Chan S. K. W. и др. Self-referential gaze perception of patients with schizophrenia and its relationship with symptomatology and cognitive functions // Schizophrenia Research. 2021. Т. 228. С. 288–294.
2)	Leucht S. и др. Sixty years of placebo-controlled antipsychotic drug trials in acute schizophrenia: Systematic review, Bayesian meta-analysis, and meta-regression of efficacy predictors // American Journal of Psychiatry. 2017. Т. 174. № 10. С. 927–942.
3)	Strassnig M. и др. Which levels of cognitive impairments and negative symptoms are related to functional deficits in schizophrenia? // Journal of Psychiatric Research. 2018. Т. 104. С. 124–129.
4)	Wasserman D. и др. Suicide prevention in psychiatric patients // Asia-Pacific Psychiatry. 2021. Т. 13. № 3.
5)	Cuthbert B. N., Morris S. E. Evolving Concepts of the Schizophrenia Spectrum: A Research Domain Criteria Perspective // Frontiers in Psychiatry. 2021. Т. 12.
6)	Baron M. THE SPECTRUM CONCEPT OF SCHIZOPHRENIA: EVIDENCE FOR A GENETIC-ENVIRONMENTAL CONTINUUM. , 1987. 257–267 с.
7)	Kaneko K. Negative Symptoms and Cognitive Impairments in Schizophrenia: Two Key Symptoms Negatively Influencing Social Functioning. , 2018. 91–102 с.
8)	Karyakina M., Shmukler A. Network analysis of cognitive deficit in patients with schizophrenia spectrum disorders // Schizophrenia Research: Cognition. 2021. Т. 26.
9)	Carruthers S. P. и др. Characterising the structure of cognitive hetereogenity in schizophrenia spectrum disorder: A systematic review and narrative synthesis // Neuroscience and Biobehavioral Reviews. 2019. Т. 107. С. 252–278.
10)	Hasson-Ohayon I. и др. The centrality of cognitive symptoms and metacognition within the interacting network of symptoms, neurocognition, social cognition and metacognition
11)	Høegh M. C. и др. Affective lability across psychosis spectrum disorders // European Psychiatry. 2020. Т. 63. № 1.
12)	Rooijen G. van и др. A state-independent network of depressive, negative and positive symptoms in male patients with schizophrenia spectrum disorders // Schizophrenia Research. 2018. Т. 193. С. 232–239.
13)	Herniman S. E. и др. Interrelationships between depressive symptoms and positive and negative symptoms of recent onset schizophrenia spectrum disorders: A network analytical approach // Journal of Psychiatric Research. 2021. Т. 140. С. 373–380.
14)	Borsboom D. A network theory of mental disorders.

dc.language.iso

value: ru

dc.subject

value: шизофрения

value: спектр

value: нейрокогнитивный дефицит

value: негативные симптомы

value: аффективные симптомы

value: сетевой анализ

value: schizophrenia

value: spectrum

value: neurocognitive deficit

value: negative simptoms

value: affective symptoms

value: network analysis

dc.title

value: Характеристика когнитивного функционирования, негативных и аффективных симптомов в структуре расстройств шизофренического спектра

description: Article

description: ReviewSV


title: Development and implementation of a Linux kernel module for efficient memory allocation of small objects

dc.contributor.advisor

value: Корхов Владимир Владиславович

value: Korhov Vladimir Vladislavovic

dc.contributor.author

value: Бадмаев Ананда Аюрович

value: Badmaev Ananda Aurovic

dc.contributor.editor

value: Дегтярев Александр Борисович

value: Degtarev Aleksandr Borisovic

dc.description.abstract

value: В данной работе рассматриваются различные модули ядра линукс, включая совместимые с zpool API аллокаторы. Также в ней были предложены идеи по увеличению производительности подобных модулей и на их основе был разработан новый аллокатор. В работе приводятся результаты сравнительного тестирования нового модуля и уже существующих в ядре.

value: This paper discusses various Linux kernel modules including zpool API compatible allocators. Also there were proposed ideas for increasing performance of such modules. Based on these ideas, a new allocator was developed. This paper provides comparative test results of the new module and those already existing in the kernel.

dc.subject

value: операционные системы

value: системное программирование

value: ядро линукс

value: operating systems

value: system programming

value: linux kernel

dc.title.alternative

value: Разработка и реализация модуля ядра Linux для эффективного выделения памяти под объекты малого размера

format: Adobe PDF

description: Article

format: Text

description: ReviewSV


title: Combinatorics and geometry of subgroups in braid groups

dc.contributor.advisor

value: Подкорытов Семен Сергеевич

value: Podkorytov Semen Sergeevic

dc.contributor.author

value: Ионин Василий Андреевич

value: Ionin Vasilij Andreevic

dc.contributor.editor

value: Малютин Андрей Валерьевич

value: Malutin Andrej Valerevic

dc.description.abstract

value:
Гомотопические группы используются в алгебраической топологии для классификации пространств. В отличие от групп гомологий, которые также являются топологическими инвариантами, гомотопические группы неожиданно сложны для вычисления. С пространством можно попробовать связать подходящую симплициальную группу, у которой геометрическая реализация будет гомеоморфна этому пространству. По классической теореме Мура, группы "гомологий" цепного комплекса, ассоциированного с этой симплициальной группой, будут изоморфны гомотопическим группам исходного пространства. Эта теорема предоставляет чисто комбинаторный подход для вычисления гомотопических групп.

Гомотопические группы сфер являются камнем преткновения теории гомотопий. Используя подход, описанный выше, Berrick, Cohen, Wong и Wu предложили в [1] дельта-группу, у которой группы "гомологий" ассоциированного комплекса Мура совпадают с гомотопическими группами двумерной сферы. Оказывается, что группы в этом комплексе являются некоторыми подгруппами групп крашеных кос. Группа крашеных кос - это объект из геометрической топологии, имеющий очень простое комбинаторное описание. Конструкция этой дельта-группы позволяет нам изучать некоторые аспекты гомотопической группы двумерной сферы, пользуясь методами теории кос.

В совместном исследовании [2] Илья Алексеев, Михаил Михайлов и автор исследуют этот комплекс и доказывают, что группы его циклов и границ инвариантны относительно всех автоморфизмов групп крашеных кос. Можно заключить, что есть индуцированное действие всех автоморфизмов групп крашеных кос на гомотопических группах двумерной сферы.

В этой работе мы представляем явные формулы для действий, индуцированных сопряжениями косами и некоторым примечательным автоморфизмом theta. Чтобы получить основные результаты, мы строим некоторую braided симплициальную группу, понятие которой было представлено в работе [3]. Также мы восстанавливаем доказательство основного результата работы [2] и упрощаем некоторые детали, пользуясь новыми конструкциями.

[1] J. A. Berrick, F. R. Cohen, Y. L. Wong, J. Wu, "Braids, configurations and homotopy groups", J. Amer. Math. Soc. 19 (2006) 265-326.
[2] I. Alexeev, V. Ionin, M. Mikhailov, "Actions of automorphisms of pure braid groups of two-sphere", 2021, arxiv:2112.05805.
[3] J. Wu, "A braided simplicial group", Proc. London Math. Soc. (3) 84 (2002), 645-662.

value:
The homotopy groups are used in algebraic topology to classify spaces.
Unlike homology groups, which are also topological invariants, the homotopy groups are unexpectedly complex and hard to compute.
Given a space, one could find an appropriate simplicial group whose geometric realization is homeomorphic to this space.
By Moore's classical theorem, the `homology' groups of the chain complex associated with this simplicial group would be the homotopy groups of this space.
This yields a purely combinatorial approach to compute homotopy groups.

The homotopy groups of spheres are a cornerstone of homotopy theory. Using the approach presented above, Berrick, Cohen, Wong, and Wu introduced in [1] the Delta-group structure such that the `homology' groups of the associated Moore complex coincide with the homotopy groups of the 2-sphere. It turns out that the n-chains groups of this complex are some subgroups of the pure braid groups. The pure braid group is the object from geometric topology having very simple combinatorial description. The construction of this Delta-group allows us to study some aspects of homotopy groups of the 2-sphere using methods of braid theory.

In the collaborative research [2], Ilya Alexeev, Mikhail Mikhailov, and the author examine this complex and prove that the cycle and the boundary groups are invariant under all automorphisms of the pure braid groups. By that, authors extend the results of Li and Wu on the reflection automorphism.
One concludes that there is an induced action of all automorphisms of the pure braid groups on the homotopy groups of the 2-sphere.

In this thesis, we give the explicit formulas for the actions induced by all conjugation-by-braid automorphisms and by some noteworthy automorphism theta. To obtain these results, we construct some braided simplicial group (this notion was introduced in [3]). Also, we recover the proof of the main result of [2] and simplify some parts of it using new constructions.

[1] J. A. Berrick, F. R. Cohen, Y. L. Wong, J. Wu, "Braids, configurations and homotopy groups", J. Amer. Math. Soc. 19 (2006) 265-326.
[2] I. Alexeev, V. Ionin, M. Mikhailov, "Actions of automorphisms of pure braid groups of two-sphere", 2021, arxiv:2112.05805.
[3] J. Wu, "A braided simplicial group", Proc. London Math. Soc. (3) 84 (2002), 645-662.

dc.language.iso

value: ru

dc.subject

value: алгебраическая топология

value: геометрическая топология

value: теория кос

value: брунновы косы

value: симплициальные множества

value: комплекс Мура

value: algebraic topology

value: geometric topology

value: braid theory

value: Brunnian braids

value: simplicial sets

value: Moore complex

dc.title

value: Комбинаторика и геометрия подгрупп в группах кос

description: Article

description: ReviewSV

description: ReviewSV


title: The clinical and scale characteristics of post-COVID mental disorders

dc.contributor.advisor

value: Бабин Сергей Михайлович

value: Babin Sergej Mihajlovic

dc.contributor.author

value: Горбунова Екатерина Вячеславовна

value: Gorbunova Ekaterina Vaceslavovna

dc.contributor.editor

value: Петрова Наталия Николаевна

value: Petrova Natalia Nikolaevna

dc.description.abstract

value:
Пандемия COVID-19 на сегодняшний день остается одной из самых актуальных проблем. Спустя более, чем 2 года с начала распространения заболевания, во всем мире все еще ведутся исследования с целью изучения возможных вариантов течения инфекции и длительных последствий. В то время, как соматической патологии, в большинстве случаев, уделяется достаточно внимания, психические нарушения часто остаются на «втором плане» как менее важные. Влияние на ментальное здоровье несет в себе серьезные риски снижения качества жизни огромного количества пациентов, при этом нарушениям подвержены не только люди с психическими расстройствами в анамнезе, но и здоровые.

Цель исследования:
Улучшение качества диагностики постковидных нарушений психиатрического спектра.
Задачи:
1.	Выявить наиболее частые психические расстройства после перенесенной инфекции COVID-19;
2.	Определить выраженность психических расстройств методом шкальной оценки;
3.	Определить метод скрининга постковидных психических расстройств.
Материалы и методы:
В исследовании был проведен анализ 6 клинических случаев с использованием шкал для оценки выраженности психоневрологической симптоматики (HAM-D, HAM-A, PSQI, IES-R, SCL-90-R, MOCA, HADS).
Выводы:
1.	Чаще всего пациенты имели жалобы на нарушения когнитивных функций и расстройства сна. Симптомы тревоги встречаются чаще, чем депрессивные проявления. Признаки ПТСР не характерны для данной группы, перенесших COVID-19 в амбулаторных условиях.
2.	Наиболее частые расстройства сна были значимо выражены по шкале PSQI со значениями от 6 до 18 баллов. Несмотря на жалобы на снижение когнитивных функций, значимого когнитивного дефицита выявлено не было, значения по шкале MoCA находились в пределах нормы. Выявленные тревожные расстройства по HAM-A находятся в пределах значений, соответствующих легкой степени тяжести. Показатели по шкале HAM-D указывают на наличие симптомов депрессивного расстройства легкой и средней тяжести. В большинстве случаев эти пациенты показывали значимые симптомы по шкале HADS. Общий балл по шкале IES-R составил от 1 до 26. Основные для шкалы SCL-90-R показатели GSI и PDSI были повышены почти у всех пациентов, PSI – у всех.
3.	Таким образом, наиболее удобной шкалой для первичной диагностики тревожного и депрессивного расстройства выступает шкала HADS в связи с минимальным затрачиваемым на прохождение временем. Для уточнения качества сна и его детальной оценки при соответствующих жалобах удобна шкала PSQI.

value:
The COVID-19 pandemic has been a persisting problem for almost 2 years. After all this time there are many ongoing researches as we still don’t know much of the coronavirus infection in both acute and post-COVID period. And while somatic symptoms are usually well-noticed and treated, mental health complications sometimes considered to be not important. But such mental health impairment is a great risk of significant decrease of quality of life in thousands of people as they can develop even in previously healthy patients of any age.
The purpose of the study is to improve the quality of diagnostics of post-COVID psychiatric symptoms.
Research objectives:
1.	To determine the most frequent mental disorders in post-COVID-19 patients;
2.	To measure the severity of the symptoms using specialized scales;
3.	To determine a screening method for post-COVID-19 mental disorders.
Materials and methods
Six clinical cases have been described and analyzed using scales to evaluate the severity of symptoms. The used scales are: HAM-D, HAM-A, PSQI, IES-R, SCL-90- R, MOCA, HADS.
Findings:
1.	The most frequent disorders are cognitive decline and sleep disturbances. Anxiety is more common than depressive symptoms. PTSD wasn’t typical for this group of non-hospitalized patients.
2.	Low quality of sleep was a common complaint with the PSQI score from 6 to 18. No severe cognitive decline was noted with the results of MOCA test to be normal (26-30). Symptoms of anxiety were commonly discovered, but all of them appeared to be within mild anxiety score. Half of the patients showed signs of mild and moderate depression referring to their HAM-D score. They also showed grater score on HADS scale. The IES-R score ranged from 1 to 26. The SCL-90-R global indices such as GSI, PDSI and PST were commonly elevated.
3.	The most convenient scale for primary diagnostics of anxiety and depressive disorder is HADS because of its size and minimal time needed for completion. PSQI is useful for detailed evaluation of patient’s quality of sleep.

dc.subject

value: постковидный синдром

value: депрессия

value: тревога

value: ПТСР

value: когнитивные нарушения

value: расстройства сна

value: long COVID

value: post-COVID syndrome

value: depression

value: anxiety

value: PTSD

value: cognitive impairment

value: sleep disorders

dc.title.alternative

value: Клинико-шкальная характеристика постковидных психических расстройств

format: Microsoft Word XML

description: Article

description: ReviewSV


title: The clinical and morphological characteristics of folliculitis decalvans

dc.contributor.advisor

value: Хайрутдинов Владислав Ринатович

value: Hajrutdinov Vladislav Rinatovic

dc.contributor.author

value: Бабкина Наталья Степановна

value: Babkina Natala Stepanovna

dc.contributor.editor

value: Шин Наталья Валентиновна

value: Sin Natala Valentinovna

dc.description.abstract

value: Декальвирующий фолликулит является формой первичной рубцовой алопеции и характеризуется разрушением волосяных фолликулов с последующим фиброзом. Для декальвирующего фолликулита характерно прогрессирующие течение, с формированием очагов алопеции с папулами, пустулами, корками по периферии, пучковым фолликулитом, образованием рубца. В последние годы появляются указания на двухфазное течение декальвирующего фолликулита с преобладанием пустул, корок и пучкового фолликулита на начальных этапах, и перифолликулярной эритемы, шелушений по типу муфт и рубцевания на более поздних этапах. Некоторые авторы трактуют такие особенности как проявления «единого клинического спектра декальвирующий фолликулит – лишай плоский фолликулярный». Кроме того, хотя заболевание относится к нейтрофильным вариантам первичных рубцовых алопеций, состав инфильтрата может меняться. Целью исследования было изучение декальвирующего фолликулита в аспекте этих особенностей. Исследование проводилось в СПб ГБУЗ «Городской КВД». По результатам анализа клинических данных были выделены паттерны течения декальвирующего фолликулита. В дальнейшем производилась оценка данных анамнеза, клинических проявлений, дерматоскопических и гистологических характеристик в разделенных по паттернам течения декальвирующего фолликулита группах. Это позволило сравнить частоту тех или иных проявлений болезни и успешность применяемой терапии в отношении конкретных симптомов в зависимости от характера течения. Получение данных, таких как особенности анамнеза, клинические, дерматоскопические и гистологические признаки, характерных для разных паттернов течения декальвирующего фолликулита, может оказаться полезным для разработки или усовершенствования критериев диагностики, тяжести течения и эффективности лечения, а также критериев для определения прогноза болезни.

value: Folliculitis decalvans is a form of primary scar alopecia and is characterized by the destruction of hair follicles followed by fibrosis. Folliculitis decalvans is characterized by progressive course, with the formation of foci of alopecia with papules, pustules, crusts on the periphery, tufted folliculitis, scar formation. In recent years, there have been indications of a two-phase course of Folliculitis decalvans with a predominance of pustules, crusts and tufted folliculitis at the initial stages, and perifollicular erythema, peeling by the type of couplings and scarring at later stages. Some authors interpret such features as manifestations of "a single clinical spectrum of Folliculitis decalvans – lichen planus follicularis". In addition, although the disease refers to neutrophilic variants of primary scar alopecia, the composition of the infiltrate may vary. The aim of the study was to study the Folliculitis decalvans in the aspect of these features. The study was conducted in St. Petersburg GBUZ "City KVD". According to the results of the analysis of clinical data, the patterns of the course of Folliculitis decalvans were identified. In the future, anamnesis data, clinical manifestations, dermatoscopic and histological characteristics were evaluated in groups divided according to the patterns of the course of Folliculitis decalvans. This made it possible to compare the frequency of certain manifestations of the disease and the success of the therapy used in relation to specific symptoms, depending on the nature of the course. Obtaining data, such as the features of anamnesis, clinical, dermatoscopic and histological signs characteristic of different patterns of the course of Folliculitis decalvans, may be useful for developing or improving diagnostic criteria, severity of the course and effectiveness of treatment, as well as criteria for determining the prognosis of the disease.

dc.language.iso

value: ru

dc.subject

value: Декальвирующий фолликулит

value: первичная рубцовая алопеция

value: клинические характеристики

value: дерматоскопические характеристики

value: гистологические характеристики

value: Folliculitis decalvans

value: primary scar alopecia

value: patterns of the course of folliculitis decalvans

value: clinical characteristics

value: dermatoscopic characteristics

value: histological characteristics

dc.title

value: Клинико-морфологические характеристики декальвирующего фолликулита

description: Article

description: ReviewSV


title: Pathogenesis and clinical manifestation of phosphorus, calcium and magnesium metabolism disorders in patients with autoimmune thyroiditis

dc.contributor.advisor

value: Михайлов Игорь Борисович

value: Mihajlov Igor Borisovic

dc.contributor.author

value: Сахацкая Олеся Андреевна

value: Sahackaa Olesa Andreevna

dc.contributor.editor

value: Строев Юрий Иванович

value: Stroev Urij Ivanovic

dc.description.abstract

value: В мире нарастает частота гипотироза, обусловленного, в основном, аутоиммунным тироидитом (АИТ). Изучены истории болезни 8400 пациентов с АИТ Хасимото, впервые обратившихся к эндокринологу в период с 1999 по 2021 гг. Проанализирован катамнез 303 лиц (мужчин – 34, женщин – 269) с АИТ в сочетании с клиникой гипо-или гиперпаратироза в возрасте от 4,5 до 87 лет. Определялись уровни паратирокрина, ТТГ, св. Т3, св. Т4, аутоантител к тиропероксидазе, витамина D3, ионизированного кальция, фосфат-аниона и магния. У 47 пациентов (15,51% от числа всех обследованных пациентов с АИТ) было сочетание АИТ с гипопаратирозом. У 15 пациентов (4,95% от числа всех обследованных пациентов с АИТ) с уровнем ПТГ, превышающем допустимые значения, был гиперпаратироз, обусловленный паратироаденомой. У 39 пациентов предпринята костная денситометрия, результаты которой сопоставлялись с полом и возрастом, с уровнем тиреотропного и тироидных гормонов, антитироидных аутоантител, витамина D3, симптомами гипотироза и с его тяжестью. У всех 39 пациентов наблюдалось снижение минеральной плотности кости, соответствующее остеопении или остеопорозу.  Выявлены положительная корреляция уровня паратирокрина с возрастом, ИМТ, ионизированным кальцием, отрицательная – с витамином D3, ТТГ, св. Т3, св. Т4, АТ к ТПО, фосфором. Все лица, страдающиим тироидитом Хасимото, нуждаются в обязательном исследовании уровней паратирокрина, ионизированного кальция и витамина D3 (Библ.60; Рис.30; Табл.2).

value: The frequency of hypothyroidism is increasing in the world, mainly due to autoimmune thyroiditis (AIT). We studied 8,400 case histories of patients with Hashimoto's AIT that consulted an endocrinologist for the first time during the period from 1999 to 2021. The catamnesis of 303 patients 4,5 to 87 y.o. (men – 34, women – 269) with AIT in combination with the clinic of hypo- or hyperparathyrosis was analyzed. The levels of parathyrocrine, TSH, FT3, FT4, autoantibodies to thyroperoxidase, vitamin D3, ionized calcium, phosphate anion and magnesium were determined. 47 patients (15,51% of all examined patients with AIT) had a combination of AIT with hypoparathyrosis. In 15 patients (4,95% of all examined patients with AIT) with a PTH level exceeding the permissible values, there was hyperparathyrosis caused by parathyroadenoma. Bone densitometry was performed in 39 patients, the results of which were compared with gender and age, with the level of TSH and thyroid hormones, antithyroid autoantibodies, vitamin D3, symptoms of hypothyroidism and its severity. All 39 patients had a decrease in bone mineral density corresponding to osteopenia or osteoporosis. We revealed positive correlation of parathyrocrine level with age, BMI, ionized calcium, negative correlation - with vitamin D3, TSH, FT3, FT4, AB to TPO, phosphorus. All patients suffering from Hashimoto's thyroiditis need a mandatory study of parathyrocrine, ionized calcium and vitamin D3 levels (Bibl.60; Fig.30; Table 2).

dc.subject

value: аутоиммунный тироидит (тиреоидит)

value: гипотироз (гипотиреоз)

value: денситометрия

value: кальций ионизированный

value: магний

value: паратирокрин

value: тироидные (тиреоидные) гормоны

value: фосфор.

value: autoimmune thyroiditis (thyroiditis)

value: hypothyroidism (hypothyroidism)

value: densitometry

value: ionized calcium

value: magnesium

value: parathyrocrin

value: thyroid (thyroid) hormones

value: phosphorus.

dc.title.alternative

value: Патогенез и клиника расстройств фосфорно-кальциево-магниевого обмена у больных с аутоиммунным тироидитом

description: Article

description: ReviewSV


title: Civic education in the mechanism of public policy culture development in modern Russia

dc.contributor.advisor

value: Кириллов Виктор Васильевич

value: Kirillov Viktor Vasilevic

dc.contributor.author

value: Смирнова Юлия Геннадьевна

value: Smirnova Ulia Gennadevna

dc.contributor.editor

value: Радиков Иван Владимирович

value: Radikov Ivan Vladimirovic

dc.description.abstract

value: В данной выпускной квалификационной работе исследуется проблема формирования и развития культуры публичной политики у граждан демократических государств, в особенности у граждан Российской Федерации, посредством гражданского образования. В результате проведенного исследования был сформулирован авторских подход к определению культуры публичной политики, выявлены механизмы формирования и осуществления публичной политики в России, Швеции и Финляндии, установлена корреляционная зависимость между особенностями национальной культуры публичной политики и спецификой осуществления публичной политики в каждой конкретной стране, а также детерминированность механизмов осуществления публичной политики культурно-историческим контекстом. В работе определены особенности российской системы гражданского образования и выявлены субъекты гражданского образования, участвующие в процессе формирования и развития культуры публичной политики у российских граждан. Кроме того, дается оценка уровня гражданской компетентности россиян и предлагаются конкретные рекомендации по совершенствованию существующей в настоящее время в России системы гражданского образования.

value: This Qualification Research Paper explores the problem of the formation and development of a public policy culture among citizens of democratic states, especially among citizens of the Russian Federation, through civic education. As a result of this study, the author's approach to defining the public policy culture was formulated, mechanisms for the formation and implementation of public policy in Russia, Sweden and Finland were identified, and a correlation was established between the characteristics of the national public policy culture and the specifics of the implementation of public policy in each particular country, as well as between mechanisms for the implementation of public policy and historical and cultural context. The Paper defines the features of the Russian system of civic education and identifies the subjects of civic education involved in the process of formation and development of the public policy culture among Russian citizens. In addition, an assessment of the level of civic competence of Russians was made and specific recommendations for improving the system of civic education currently existing in Russia were provided.

dc.language.iso

value: ru

dc.subject

value: Гражданское образование

value: культура публичной политики

value: публичная политика

value: политическая культура

value: гражданская компетентность

value: Civic education

value: public policy culture

value: public policy

value: political culture

value: civic competence

dc.title

value: Гражданское образование в механизме развития культуры публичной политики в современной России

description: Article

description: ReviewSV


title: Features of the organization of medical and social assistance to people with hearing impairments

dc.contributor.advisor

value: Жолобов Владимир Евгеньевич

value: Zolobov Vladimir Evgenevic

dc.contributor.author

value: Хлебникова Елизавета Юрьевна

value: Hlebnikova Elizaveta Urevna

dc.contributor.editor

value: Акулин Игорь Михайлович

value: Akulin Igor Mihajlovic

dc.description.abstract

value:
Актуальность: у глухих и слабослышащих чрезвычайно остро стоит проблема социальной адаптации в обществе, что связано со сложностями в образовании, трудоустройстве и медицинской помощи, которые чаще всего являются следствием возникающих трудностей при коммуникации. Общение с людьми, имеющими нарушения слуха, имеет свои особенности, что особенно важно принимать во внимание работникам сферы здравоохранения. Однако в настоящий момент имеется недостаточное количество отечественных работ на тему определения социального портрета глухого и слабослышащего пациента, а также его проблем при получении медицинской помощи.
Цель: определить влияние социальных факторов на участие глухих и слабослышащих людей в системе здравоохранения и произвести анализ предложений по улучшению социальной поддержки. Дать оценку восприятию опыта посещения медицинских учреждений пациентами с нарушениями слуха и их общению с медицинским персоналом. Предложить способы улучшения доступа к медицинской помощи и увеличения доступность среды при посещении учреждений здравоохранения.
Материалы и методы: проведено кросс-секционное исследование с выборкой из 353 участников в виде анонимного анкетирования с помощью опросного метода с использованием электронной формы (Google Forms). Отбор участников происходил по методу простой случайной выборки. В опросе приняли участие 353 респондента, являющихся глухими или слабослышащими. Осуществлялся анализ ответов на тему социально-экономических и трудовых условий жизни, условий учебной деятельности, опыте обращения за медицинской помощью и субъективной оценке оказанных медицинских услуг. Были проанализированы предложенные меры по улучшению медико-социальной помощи.
Результаты: выявлены проблемы глухих и слабослышащих пациентов. Большинство из них связаны с особенностями коммуникации. К ним относятся безработица, отсутствие помощи от родных и близких в бытовых, моральных и материальных вопросах, сложности в обучении и трудности при получении медицинских услуг. Обращает на себя внимание, что респонденты часто остаются недовольны условиями, обстановкой и общением с персоналом при посещении учреждений здравоохранения. Основной проблемой является отсутствие адекватной коммуникации. Респонденты обращают внимание на равнодушие, спешку, грубость со стороны медицинских работников; дискомфорт при необходимости рассказывать конфиденциальную информацию о здоровье переводчикам жестового языка; невозможности чтения по губам при ношении лицевых масок врачами в условиях новой коронавирусной инфекции и о других проблемах, являющихся важными для пациентов с нарушениями слуха.
Заключение: пациенты с нарушениями слуха являются совершенно особенной группой. Выявленные дефекты организации медицинской помощи данной категории необходимо решать, как с точки зрения изменения порядков и организационных стандартов, так и посредством клинических рекомендаций учитывающих особенности пациентов с данным видом патологии.

value:
Introduction. Deaf and hard of hearing people have an extremely acute problem of social adaptation in society, which is associated with difficulties in education, employment and medical care, which are most often a consequence of arising difficulties in communication. Communicating with people who are hearing impaired has its own peculiarities, which is especially important for healthcare professionals to take into account. However, at the moment there is an insufficient amount of domestic works on the topic of defining the social portrait of a deaf and hard of hearing patient, as well as his/her problems in receiving medical care.
Objective. To determine the influence of social factors on the participation of deaf and hard of hearing people in the health care system and to analyze proposals for improving social support. To assess the perceptions of the experience of patients with hearing impairments in visiting medical institutions and their communication with medical personnel. To suggest ways to improve access to medical care and increase the accessibility of the environment when visiting health care facilities.
Materials and methods. A cross-sectional study was conducted with a sample of 353 participants in the form of an anonymous questionnaire survey using an electronic form (Google Forms). Participants were selected using the simple random sampling method. The survey included 353 respondents who were deaf or hard of hearing. Responses were analyzed regarding socioeconomic and working conditions, learning environment, experience in seeking medical care, and subjective evaluation of medical services provided. Proposed measures to improve medical and social care were analyzed.
Results. Problems of deaf and hard of hearing patients were revealed. Most of them relate to communication peculiarities. They include unemployment, lack of help from relatives and friends in everyday life, moral and material issues, difficulties in learning and difficulties in obtaining medical services. It is noteworthy that respondents often remain dissatisfied with the conditions, environment and communication with the staff when they visit health care facilities. The main problem is the lack of adequate communication. Respondents draw attention to indifference, haste, rudeness on the part of medical workers; discomfort when it is necessary to tell confidential health information to sign language interpreters; inability to read lips while wearing face masks by doctors in conditions of the new coronavirus infection and other problems that are important for patients with hearing impairment.
Conclusion. Patients with hearing loss are a very special group. The identified defects in the organization of medical care for this category must be addressed, both in terms of changes in procedures and organizational standards, as well as through clinical guidelines that take into account the peculiarities of patients with this type of pathology.

dc.subject

value: Пациенты с нарушениями слуха

value: коммуникация с глухими и слабослышащими пациентами

value: доступ глухих и слабослышащих пациентов к медицинскому обслуживанию

value: Patients with hearing impairments

value: communication with deaf and hard of hearing patients

value: deaf and hard of hearing patients access to healthcare

dc.title.alternative

value: Особенности организации медико-социальной помощи людям с нарушениями слуха

description: Article

description: ReviewSV


title: The efficacy and safety of low-dose combined chlormadinone contraceptive in patients with dysmenorrhea and abnormal uterine bleeding

dc.contributor.advisor

value: Русина Елена Ивановна

value: Rusina Elena Ivanovna

dc.contributor.author

value: Савина Анна Алексеевна

value: Savina Anna Alekseevna

dc.contributor.editor

value: Хачатурян Арминэ Робертовна

value: Hacaturan Armine Robertovna

dc.description.abstract

value:
Введение. Многочисленные неконтрацептивные эффекты комбинированных оральных контрацептивов (КОК) делают возможным их применение при различных заболеваниях. В частности, такие актуальные состояния как обильные маточные кровотечения (ОМК) и дисменорея могут быть корригированы КОК как у женщин с функциональными нарушениями, так и при органической патологии. При этом теоретическая эффективность не всегда соответствует практической и зависит от пользователя, его приверженности к методу.
Цель исследования: оценить безопасность и эффективность применения хлормадинона ацетат (ХМА)-содержащего низкодозированного комбинированного контрацептива с целью лечения дисменореи и ОМК у женщин репродуктивного возраста в реальной клинической практике.
Задачи исследования:
1. Изучить распространенность ОМК и дисменореи в случайной выборке женщин репродуктивного возраста.
2. Исследовать влияние ХМА-содержащего КОК на объём менструальной кровопотери у пациенток с ОМК, вызванными функциональной и/или структурной патологией органов малого таза.
3. Изучить воздействие КОК, содержащего ХМА, на болевой синдром у пациенток с дисменореей.
4. Провести сравнительную оценку лечебного эффекта ХМА-содержащего КОК в отношении болевого синдрома у женщин с первичной и вторичной дисменореей.
5. Оценить спектр побочных эффектов ХМА-содержащего низкодозированного КОК и их взаимосвязь с клиническими показателями (индексом массы тела (ИМТ), окружностью талии (ОТ), окружностью бёдер (ОБ) и др.) обследуемых женщин.
Материалы и методы. В исследовании приняли участие 70 пациенток в возрасте 18-45 лет с ОМК и/или дисменореей различной степени тяжести. Все пациентки были заинтересованы в надежной контрацепции, с целью которой им был рекомендован прием КОК, содержащего 0,03 мг этинилэстрадиола (ЭЭ) и 2 мг ХМА, в режиме 21+7. Все женщины были консультированы по поводу возможных побочных эффектов на фоне приема препарата. Пациентки были разделены на две группы: в 1-ю группу вошли женщины с ОМК (n=23), и 2-ю группу составили пациентки с дисменореей (n=65), первичной (1-я подгруппа, n=37) и вторичной (2-я подгруппа n=28). Через 3 месяца приема ХМА-содержащего КОК проводилась оценка эффективности и безопасности применения препарата в реальной клинической практике: регистрировались изменения объёма и/или болезненности кровотечений отмены, побочные эффекты. В рамках исследования изучались жалобы и анамнестические данные пациенток, оценивались антропометрические данные, динамика артериального давления; при первичном визите всем пациенткам выполнялось трансвагинальное ультразвуковое исследование органов малого таза.
Результаты. Согласно полученным данным, после приёма ХМА-содержащего КОК в течение 3 месяцев у 87% пациенток с ОМК было выявлено статистически значимое снижение объёма менструальных кровотечений (р<0,001), а также статистически значимое снижение выраженности болевого синдрома  (р<0,001) у 72% пациенток с дисменореей (при этом различия в эффективности данного КОК при первичной и вторичной дисменорее были статистически не значимы (р=0,123). В течение 3-месячного наблюдения за приемом КОК с ЭЭ и ХМА у 37% пациенток были зарегистрированы различные побочные эффекты, которые не явились поводом для отмены препарата и не потребовали медикаментозной коррекции. Шанс возникновения побочных эффектов не зависит от исходного ИМТ (р=0,782), однако при увеличении соотношения ОТ и ОБ обнаружена тенденция к снижению вероятности их развития.
Выводы:
1. Распространённость ОМК среди женщин репродуктивного возраста исследуемой выборки составляет 26%, дисменореи – 72%.
2. ХМА-содержащий низкодозированный КОК в реальной клинической практике уменьшает объём менструации у пациенток с ОМК, вызванными функциональной и/или структурной патологией органов малого таза.
3. Комбинация 2 мг ХМА и 0,03 мг ЭЭ снижает интенсивность болевого синдрома у пациенток с дисменореей различной степени тяжести, при этом данный эффект сопоставим у женщин с первичной и вторичной дисменореей.
4. При увеличении соотношения ОТ и ОБ, независимо от исходного ИМТ, обнаружена тенденция к снижению вероятности развития наиболее распространённых побочных эффектов на фоне приёма КОК с ЭЭ и ХМА (мастодиния, увеличение массы тела, отсутствие кровотечения отмены и др.).

value:
Introduction. Numerous non-contraceptive effects of combined oral contraceptives (COCs) make it possible to use them in various cases. In particular, such common conditions as heavy menstrual bleeding (HMB) and dysmenorrhea can be treated by COCs in women with both functional disorders and organic pathology. At the same time, the theoretical efficiency does not always compare to the practical one and depends on the user, her commitment to the treatment.
The objective of this study is to evaluate the safety and efficacy of chlormadinone acetate (CMA)-containing low-dose COC in relation to dysmenorrhea and HMB in women of reproductive age in real clinical practice.
Research objectives:
1. To study the prevalence of HMB and dysmenorrhea in a random sample of women of reproductive age.
2. To investigate the effect of CMA-containing COC on the volume of menstrual blood loss in patients with HMB caused by structural and/or non-structural pathology of the pelvic organs.
3. To study the effect of COC containing CMA on pain in patients with dysmenorrhea.
4. To conduct a comparative assessment of the therapeutic effect of CMA-containing COC in relation to pain in women with primary and secondary dysmenorrhea.
5. To assess the spectrum of side effects of CMA-containing low-dose COC and their relation to the clinical parameters (body mass index (BMI), waist circumference (CT), hip circumference (HC), etc.) of the examined women.
Materials and methods. The study involved 70 patients aged 18-45 years with HMB and/or dysmenorrhea, interested in reliable contraception method, for which they were recommended to take the COC with 0.03 mg ethinylestradiol (EE) and 2 mg CMA, according to a 21+7 regime. The patients were divided into 2 groups: the 1st group included women with HMB (n=23), the 2nd group included patients with dysmenorrhea (n=65): primary (1st subgroup, n=37) and secondary (2nd subgroup, n=28). After 3 months of taking the CMA-containing COC, the efficacy and safety of the drug in clinical practice were evaluated: changes in the volume and/or pain of withdrawal bleeding, side effects were recorded. As part of the research, complaints and anamnesis of patients were studied, anthropometric data, dynamics of blood pressure were evaluated; at the initial visit, all patients underwent transvaginal ultrasound examination of the pelvic organs.
Results. According to the data obtained, after taking the CMA-containing COC for 3 months, 87% of patients with HMB showed a statistically significant decrease in the volume of menstrual bleeding (p<0.001), as well as a statistically significant decrease in the severity of pain syndrome (p<0.001) in 72% patients with dysmenorrhea (at the same time, the differences in the efficacy of this COC in primary and secondary dysmenorrhea were not statistically significant (p = 0.123)). During a 3-month follow-up of taking the COC with EE and CMA, 37% of patients had various side effects that were not severe enough to discontinue the drug and did not require medical correction. The occurrence of the side effects does not depend on the initial BMI (p=0.782), however, the chance of the side effects had a tendency to decrease as the waist-hip ratio increased.
Findings:
1. The prevalence of HMB among women of reproductive age in the study sample is 26%, dysmenorrhea – 72%.
2. CMA-containing low-dose COC in real clinical practice reduces the volume of menstruation in patients with HMB caused by structural and/or non-structural pathology of the pelvic organs.
3. The combination of 2 mg CMA and 0.03 mg EE reduces the intensity of pain in patients with dysmenorrhea, furthermore this effect is comparable in women with primary and secondary dysmenorrhea.
4. The occurrence of the most common side effects that develop when taking COC with EE and CMA (mastodynia, weight gain, absence of withdrawal bleeding, etc.) does not depend on the initial BMI, however, the chance of the side effects had a tendency to decrease as the waist-hip ratio increased.

dc.language.iso

value: ru

dc.subject

value: хлормадинона ацетат

value: обильные маточные кровотечения

value: дисменорея

value: контрацепция

value: chlormadinone acetate

value: heavy menstrual bleeding

value: dysmenorrhea

value: contraception

dc.title

value: Эффективность и безопасность хлормадинон-содержащего низкодозированного контрацептива у пациенток с дисменореей и аномальными маточными кровотечениями

description: Article

description: ReviewSV

description: ReviewSV


title: The immunometabolic and clinical characteristics of depressive episodes within bipolar affective disorder and recurrent depressive disorder

dc.contributor.advisor

value: Бабин Сергей Михайлович

value: Babin Sergej Mihajlovic

dc.contributor.author

value: Долина Анастасия Александровна

value: Dolina Anastasia Aleksandrovna

dc.contributor.editor

value: Петрова Наталия Николаевна

value: Petrova Natalia Nikolaevna

dc.description.abstract

value:
Расстройства аффективного спектра (рекуррентное депрессивное расстройство (РДР) и биполярное аффективное расстройство (БАР)) играют наиболее значимую роль в структуре глобального бремени заболеваний среди психической патологии [1].	 Сегодня депрессия рассматривается как сложный биологический феномен, включающий дисрегуляцию нейро-эндокринно-иммунологических процессов [2]. Рост распространенности расстройств аффективного спектра, а также их вклад в глобальное бремя болезней сделали изучение биологических основ расстройств аффективного спектра ключевым направлением в области биологической психиатрии и превентивной медицины [3]. Общая психопатологическая картина депрессивных состояний представляет собой крайне гетерогенную группу симптомов, что серьезно затрудняет формирование унитарных нозологических единиц, которые бы могли использоваться на практике для более таргетного лечения и в науке - для выделения специфических и чувствительных биомаркеров расстройств аффективного спектра [4]. Это обуславливает важность детальной оценки клинических проявлений депрессивного эпизода [5]. Этиология и патофизиология депрессии остаются невыясненными, но существует подход, рассматривающий единую теорию депрессии, концептуализирующую данное расстройство как результат матрицы различных биологических механизмов [6]. Изучение биологических путей с учетом способов их взаимодействия может помочь не упустить истинную природу расстройства. На сегодняшний день появляется все больше доказательств того, что иммунная система играет роль в психопатологии и лечении расстройств аффективного спектра [7]. Активно изучается вклад воспаления и иммунных нарушений в развитие и течение расстройств аффективного спектра, и дисрегуляции иммунной системы отводится одна из главных ролей в патофизиологии БАР и РДР [8].
Резюмируя описанное выше, можно сказать, что определение наиболее значимых характеристик депрессивных состояний при расстройствах аффективного спектра имеет важное значение для проведения своевременной диагностики и подбора оптимальной терапии. Поиск и выявление специфичных и чувствительных биомаркеров, связанных с иммунологическим профилем, позволит уточнить механизмы развития расстройств аффективного спектра, тем самым указав на возможные новые психофармакологические мишени лечения данных расстройств.
Целью данного исследования было проведение разведывательного анализа связи иммунологических показателей с клиническими и психометрическими характеристиками у пациентов с расстройствами аффективного спектра и группы здорового контроля.
В исследование было включено 20 человек: 10 пациентов с расстройствами аффективного спектра и 10 участников без психических расстройств. Всем участникам было проведено полуструктурированное диагностическое интервью MINI, производился опрос с помощью психометрических шкал. Всем участникам производился забор крови из периферической вены для проведения иммуноферментного анализа с целью определения концентраций С-реактивного белка (СРБ), IL-1β, IL-2, IL-6 и TNF-α.
По результатам исследования были сделаны выводы о связи иммунной системы и патофизиологии расстройств аффективного спектра. Более высокие уровни провоспалительного цитокина IL-6 связаны с наличием расстройств аффективного спектра. Выраженность депрессивной симптоматики коррелирует с уровнем IL-6, что позволяет сделать вывод о наличии параллелизма в степени дисрегуляции иммунной системы и тяжести клинической картины расстройств аффективного спектра. Значения IL-6 и TNF-α связаны с различными компонентами суицидального поведения. Уровень СРБ связан с нарушениями в обработке и запоминании эмоционально значимой информации. Повышение уровней TNF-α и IL-6 связаны со снижением вербальной, оперативной памяти, моторных навыков и аффективной обработки. На основе полученных данных был рассчитан размер выборки для полного исследования, который составил 127 человек - 44 пациента с РДР, 44 пациента с БАР и 39 участников без психических расстройств.

Литература:
1. World Health Organization [официальный сайт]. Fact Sheets. Depression. – URL: https://www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/depression (дата обращения: 21.03.2022).
2. Maes M, Leonard B, Fernandez A, Kubera M, Nowak G, Veerhuis R, Gardner A, Ruckoanich P, Geffard M, Altamura C, Galecki P, Berk M Neuroinflammation and neuroprogression as new pathways and drug targets in depression: from antioxidants to kinase inhibitors. Prog. Neuropsychopharmacol. Biol. Psychiatry. – 2011. – 35. – P. doi: 10.1016/j.pnpbp.2011.02.019
3. Петрова, Н. Н., Савицкая К. С. Диагностика и терапия коморбидных тревожных и депрессивных расстройств в клинической практике. Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В.М. Бехтерева. – 2021. – № 1. – С. 102-112. – DOI 10.31363/2313-7053-2021-1-102-112.
4. Dean CE. The Death of Specificity in Psychiatry: cheers or tears? Perspectives in Biology and Medicine. 2012. Volume 55, N 3. P. 443–60 doi:10.1353/pbm.2012.0028
5. O'Donovan С, Alda М. Depression Preceding Diagnosis of Bipolar Disorder. Front Psychiatry. 2020; 11: 500. doi: 10.3389/fpsyt.2020.00500
6. Dean J, Keshavan M. The neurobiology of depression: An integrated view. Asian J Psychiatr. 2017 Jun;27:101-111. doi: 10.1016/j.ajp.2017.01.025.
7.Eyre, H., Baune, B.T., 2012. Neuroplastic changes in depression: a role for the immune system. Psychoneuroendocrinology 37, 1397-1416.
8. Lu YR, Rao YB, Mou YJ, Chen Y, Lou HF, Zhang Y, Zhang DX, Xie HY, Hu LW, Fang P. High concentrations of serum interleukin-6 and interleukin-8 in patients with bipolar disorder. Medicine (Baltimore). 2019 Feb;98(7):e14419. doi: 10.1097/MD.0000000000014419.

value:
The affective spectrum disorders (major depressive disorder (MDD) and bipolar disorder (BD)) play the most significant role in the structure of the global disease burden among mental pathologies [1].
Today, depression is viewed as a complex biological phenomenon involving dysregulation of neuro-endocrine-immunological processes [2]. The increasing prevalence of affective spectrum disorders, as well as their contribution to the global burden of disease, has made the study of the biological basis of affective spectrum disorders a key focus of biological psychiatry and preventive medicine [3]. The overall psychopathological picture of depression is a highly heterogeneous group of symptoms, making it very difficult to form unitary nosological units that could be used in practice for more targeted treatments and in science to isolate specific and sensitive biomarkers of affective spectrum disorders [4]. This makes a detailed assessment of the clinical manifestations of a depressive episode important [5]. The etiology and pathophysiology of depression remain unclear, but there is an approach that considers a unified theory of depression, conceptualizing this disorder as the result of a matrix of different biological mechanisms [6]. The study of biological pathways, taking into account the ways they interact, can help not to miss the true nature of the disorder. To date, there is increasing evidence that the immune system plays a role in the psychopathology and treatment of affective spectrum disorders [7]. The contribution of inflammation and immune disorders to the development and course of affective spectrum disorders is being actively studied, and immune system dysregulation has been assigned a major role in the pathophysiology of MDD and BD [8].
To summarize the above, determining the most significant characteristics of depressive states in affective spectrum disorders is important for timely diagnosis and selection of optimal therapy. Finding and identifying specific and sensitive biomarkers associated with the immunological profile will clarify the mechanisms of the affective spectrum disorders, thus indicating possible new psychopharmacological treatment targets for these disorders.
The purpose of this study was to conduct an exploratory analysis of the relationship of immunological measures to clinical and psychometric characteristics in patients with affective spectrum disorders and a healthy control group.
Twenty people were included in the study: 10 patients with affective spectrum disorders and 10 participants without psychiatric disorders. All participants were administered a semi-structured diagnostic interview MINI and psychometric scales were administered. All participants had blood drawn from a peripheral vein for enzyme immunoassays to determine concentrations of C-reactive protein (CRP), IL-1β, IL-2, IL-6, and TNF-α.
Conclusions were drawn from the results of the study about the relationship between the immune system and the pathophysiology of affective spectrum disorders. Higher levels of the proinflammatory cytokine IL-6 were associated with the presence of affective spectrum disorders. Depressive symptoms correlated with IL-6, suggesting a parallelism in immune dysregulation and the clinical severity of the affective spectrum. IL-6 and TNF-α values are associated with various components of suicidal behavior. CRP levels were associated with impaired processing and remembering of emotionally relevant information. Elevated TNF-α and IL-6 levels were associated with decreased verbal, working memory, motor skills, and affective processing. Based on the findings, the sample size for the full study was calculated to be 127 participants-44 patients with MDD, 44 patients with BD, and 39 participants without psychiatric disorders.

References:
1. World Health Organization [официальный сайт]. Fact Sheets. Depression. – URL: https://www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/depression (дата обращения: 21.03.2022).
2. Maes M, Leonard B, Fernandez A, Kubera M, Nowak G, Veerhuis R, Gardner A, Ruckoanich P, Geffard M, Altamura C, Galecki P, Berk M Neuroinflammation and neuroprogression as new pathways and drug targets in depression: from antioxidants to kinase inhibitors. Prog. Neuropsychopharmacol. Biol. Psychiatry. – 2011. – 35. – P. doi: 10.1016/j.pnpbp.2011.02.019
3. Petrova NN, Savitskaya KС. Diagnosis and therapy of comorbid anxiety and depressive disorders in clinical practice. The V.M. Bekhterev Review of Psychiatry and Medical Psychology. - 2021. - № 1. - С. 102-112. - DOI 10.31363/2313-7053-2021-1-102-112.
4. Dean CE. The Death of Specificity in Psychiatry: cheers or tears? Perspectives in Biology and Medicine. 2012. Volume 55, N 3. P. 443–60 doi:10.1353/pbm.2012.0028
5. O'Donovan С, Alda М. Depression Preceding Diagnosis of Bipolar Disorder. Front Psychiatry. 2020; 11: 500. doi: 10.3389/fpsyt.2020.00500
6. Dean J, Keshavan M. The neurobiology of depression: An integrated view. Asian J Psychiatr. 2017 Jun;27:101-111. doi: 10.1016/j.ajp.2017.01.025.
7.Eyre, H., Baune, B.T., 2012. Neuroplastic changes in depression: a role for the immune system. Psychoneuroendocrinology 37, 1397-1416.
8. Lu YR, Rao YB, Mou YJ, Chen Y, Lou HF, Zhang Y, Zhang DX, Xie HY, Hu LW, Fang P. High concentrations of serum interleukin-6 and interleukin-8 in patients with bipolar disorder. Medicine (Baltimore). 2019 Feb;98(7):e14419. doi: 10.1097/MD.0000000000014419.

dc.subject

value: Расстройства аффективного спектра

value: рекуррентное депрессивное расстройство

value: биполярное аффективное расстройство

value: биомаркеры

value: цитокины

value: патогенетические механизмы

value: иммунология

value: Affective spectrum disorders

value: major depressive disorder

value: bipolar disorder

value: biomarkers

value: cytokines

value: pathogenetic mechanisms

value: immunology

dc.title.alternative

value: Иммунометаболические и клинические характеристики депрессивных эпизодов в рамках биполярного аффективного расстройства и рекуррентной депрессии

description: Article

description: ReviewSV


title: Polychemotherapy-induced arrhythmias in patients with breast cancer

dc.contributor.advisor

value: Рыков Иван Владимирович

value: Rykov Ivan Vladimirovic

dc.contributor.author

value: Лопухова Елизавета Юрьевна

value: Lopuhova Elizaveta Urevna

dc.contributor.editor

value: Воловникова Виктория Александровна

value: Volovnikova Viktoria Aleksandrovna

dc.description.abstract

value:
Актуальность исследования: В мире регистрируется рост онкологических заболеваний, среди которых одно из ведущих мест занимает рак молочной железы. В то же время летальность в группе больных злокачественными новообразованиями снижается. Однако побочные эффекты всё ещё являются большой проблемой в этой области, растёт доля смертей, обусловленных не самими злокачественными новообразованиями, а кардиотоксичностью, вызванной химиотерапией. Сложность прогнозирования побочных эффектов противоопухолевого лечения в большинстве случаев приводит к  гипердиагностике сердечно-сосудистых заболеваний, а  порой  и к прерыванию жизненно важной терапии рака.
Цель работы: Изучить влияние различных схем химиотерапии у женщин с неметастатическим раком молочной железы на  развитие нарушений сердечного ритма и ремоделирование миокарда.
Материалы и методы исследования. В исследование были включены 38 женщин в возрасте от 18 до 75 лет с впервые диагностированным неметастатическим раком молочной железы, которым была назначена адъювантная или неоадъювантная химиотерапия трастузумабом или антрациклином. В соответствии с поставленной целью пациенты были разделены на 2 группы. Оценка исследуемых параметров происходила в двух точках, до и после курса химиотерапии. Всем пациентам было проведено клинико-лабораторное обследование, включавшее скрининговые лабораторные тесты (клинический анализ крови, общий анализ мочи, креатинин плазмы крови с расчётом СКФ, липидограмма, уровень глюкозы плазмы, гликированный гемоглобин). Всем пациентам выполнялась ЭКГ, ЭХОКГ, оценивался интервал QTc.
Результаты. Полихимиотрепапия сопровождается бессимптомным удлинением интервала QT, при этом   наиболее выраженные изменения отмечены при использовании схем, включающих трастузумаб, а так же    у пациенток молодого и среднего возраста. Для критического увеличения интервала QTc (увеличение QTc>60мс от исходного или увеличение QTc >500мс) взаимосвязей с возрастом и видом химиотерапевтического лечения обнаружено не было. Добавление к полихимиотерапевтическим схемам дистанционной лучевой терапии достоверно большее удлинение интервала QT в контрольной группе (+53,64±26,86мс vs  +12,63±37,89мс, P=0,007).  После проведения ПХТ по всем обследованным пациенткам  отмечена тенденция  к снижению систолической функции миокарда (64,2 ± 4,0% vs  63,8 ± 4,9 %, р=0,042). Сравнительная оценка обследованных пациентов по основным структурным ЭХОКГ параметрам до и после химиотерапии выявила статистически значимое увеличение конечного диастолического объема левого желудочка (79,93±18,03 мл  vs 82,25±16,83 мл, р=0,021 для трастузумаба; 79,91±11,22 мл  vs 82,43±9,91 мл, р=0,021 для антрациклина) для обеих групп и статистически значимое увеличение толщины задней стенки левого желудочка (8,93±0,62мм  vs 9,08±1,55 мм, р=0,047) в группе трастузумаба. Для пролонгирования интервала QTc и снижения фракции выброса левого желудочка прослеживалась умереная отрицательная взаимосвязь (r= - 0, 41), однако достоверных результатов для данной корреляции получено не было (p=0, 09). За время проведения исследования был отмечен тяжелый случай трастузумаб-ассоциированной кардиотоксичности с прогрессивным снижением систолической функции миокарда и дилатацией полостей сердца, не смотря на быструю отмену препарата у пациентки 65 лет с наличием   факторов риска.
Заключение. Уточнение роли различных факторов в развитии сердечно-сосудистых заболеваний у онкологических больных является важным этапом для правильной стратификации рисков, что в свою очередь способствует своевременному контролю за безопасностью и эффективностью лечения.    Лечение онкологических заболеваний требует тщательного мониторинга состояния сердечно-сосудистой системы на всех этапах, особенно у пациентов с отягощенным сердечно-сосудистым анамнезом и факторами риска развития кардиотоксичности.

value:
Introduction. An increase in oncological diseases is registered in the world, among which breast cancer occupies one of the leading places. At the same time, mortality in the group of patients with malignant neoplasms decreases. However, side effects are still a huge problem in this area. The proportion of deaths caused not by malignant neoplasms themselves, but by cardiotoxicity caused by chemotherapy is growing. Accurate screening may help prevent an increase in adverse cardiovascular effects in cancer patients. However, over diagnostic cardiotoxicity causes patients to receive sub-optimal cancer treatment.
Purpose. To study the effect of various chemotherapy regimens in women with non-metastatic breast cancer on the development of cardiac arrhythmias and myocardial remodeling.
Materials and methods. The study included 38 women aged 18 to 75 years with newly diagnosed non-metastatic breast cancer who were prescribed adjuvant or neoadjuvant chemotherapy with trastuzumab or anthracycline. The patients were divided into 2 groups. There are two checkpoints, before and after the course of chemotherapy. All patients underwent a clinical and laboratory examination, which included screening laboratory tests (clinical blood analysis, clinical  urine analysis, SCr, GFR, lipidogram, plasma glucose, glycated hemoglobin). All patients underwent ECG, ECHOCG.
Results. Polychemiotrepapia is accompanied by an asymptomatic prolongation of the QT interval, while the most pronounced changes were noted when using schemes including trastuzumab, as well as in young and middle-aged patients. For a critical increase in the QTc interval (an increase in QTc >60ms from the initial one or an increase in QTc >500ms), no relationship with age and type of chemotherapeutic treatment was found. The addition of remote radiotherapy to polychemotherapeutic schemes may additionally lead to an extension of the QT interval (+53.64±26.86ms vs +12.63±37.89ms, P=0.007). After polychemotherapy, there was a tendency to decrease in systolic myocardial function in all examined patients (64.2 ± 4.0% vs 63.8 ± 4.9%, p =0.042). A comparative assessment of the examined patients by the main structural ECHOCG parameters before and after chemotherapy revealed a statistically significant increase in the 	thickness of left ventricular posterior wall (8.93±0.62mm vs 9.08±1.55 mm, p=0.047 for trastuzumab; 79.91±11.22 ml vs 82.43±9.91 ml, p=0.021 for anthracycline) for both groups and the 	left ventricular end diastolic volume (79.93±18.03 ml vs 82.25±16.83 mm, p=0.021) in the trastuzumab group. To prolong the QTc interval and decrease the left ventricular ejection fraction, a moderate negative relationship was observed (r= -0, 41), but no reliable results were obtained for this correlation (p=0, 09). During the study, a severe case of trastuzumab-associated cardiotoxicity was noted with a progressive decrease in systolic myocardial function and dilation of the heart cavities, despite the rapid withdrawal of the drug in a 65-year-old patient with risk factors.
Conclusion. Clarifying the role of various factors in the development of cardiovascular diseases in cancer patients is an important step for proper risk stratification. This contributes to the timely monitoring of the safety and effectiveness of treatment. The treatment of cancer diseases requires close monitoring of the condition of the cardiovascular system at all stages, especially in patients with a strong cardiovascular history and risk factors for the development of cardiotoxicity.

dc.language.iso

value: ru

dc.subject

value: кардиотоксичность

value: антрациклиновые антибиотики

value: трастузумаб

value: осложнения противоопухолевой терапии

value: антрациклиновая кардиомиопатия

value: хроническая сердечная

value: интервал QT на ЭКГ

value: аритмии

value: рак молочной железы

value: лучевая терапия

value: cardiotoxicity

value: anthracyclines

value: trastuzumab

value: complications of tumor drug treatment

value: anthracycline cardiomyopathy

value: chronic heart failure

value: prolonged QT interval

value: arrhythmias

value: breast cancer

value: radiotherapy

dc.title

value: Нарушение сердечного ритма у пациентов, получающих полихимиотерапию по поводу рака молочной железы

description: Article

description: ReviewSV


title: Helicobacter pylori infection and gastrointestinal microbiota

dc.contributor.advisor

value: Гончаров Артемий Евгеньевич

value: Goncarov Artemij Evgenevic

dc.contributor.author

value: Гладышев Никита Сергеевич

value: Gladysev Nikita Sergeevic

dc.contributor.editor

value: Орлова Ольга Геннадьевна

value: Orlova Olga Gennadevna

dc.description.abstract

value:
В последние годы отмечается рост частоты Helicobacter pylori ассоциированных заболеваний, а также наблюдается рост устойчивости хеликобактерий к проводимой эрадикационной терапии. С целью разработки новых терапевтических стратегий все больше исследователей обращаются к теме взаимоотношений H. pylori и микробиоты.
Цель исследования: изучение влияния инфекции Helicobacter pylori на микробиоту желудочно-кишечного тракта человека.
Материалы и методы: были проведены молекулярно-генетическое и бактериологическое исследования материалов, полученных из двух отделов желудка (тела и антрального отдела), двенадцатиперстной кишки, а также фекалий 40 пациентов, из которых 26 имели гастродуоденальную патологию. Бактериологическим методом был оценен факт наличия хеликобактерий. Молекулярно-генетическим методом были у 17 пациентов оценены наиболее распространенные в мире гены патогенности и их влияние на микробиоту, а также методом полимеразной цепной реакцией было проведено количественное исследование облигатных и условно-патогенных представителей микробиоты. Статистическая обработка проводилась с помощью языка программирования R.
Результаты. Наиболее чувствительным методом диагностики хеликобактериоза является молекулярно-генетический метод, а самыми распространенными факторами патогенности - oipA, ureA2, alpB. Обнаружено различие микробиоты желудка и кишечника у H. pylori – позитивных и H. pylori-негативных лиц.
Заключение. Результаты проведенных исследований подтверждают связь между хеликобактериозом и нарушением состава микробиоты желудочно-кишечного тракта. Однако сравнение микробиоты больных и здоровых лиц не дает полного понимания о том, что первично: нарушение микробиоты является фактором риска развития хеликобактериоза или хеликобактериоз является причиной нарушения микробиоты. В первом случае коррекция состава микробиоты ЖКТ способна стать профилактикой риска развития инфекции H. pylori. Во втором случае необходимо разработать рекомендации по коррекции нарушений микробиоценоза, в дополнении к лечению хеликобактерной инфекции. Поэтому требуются дальнейшие изучения для понимания причинного фактора и разработки терапевтических стратегий.

value:
In recent years, there has been an increase in the incidence of Helicobacter pylori-associated diseases, as well as an increase in the resistance of Helicobacter to the ongoing eradication therapy. In order to develop new therapeutic strategies, more and more researchers turn to the topic of the relationship between H. pylori and microbiota.
Objective of the study: to study the effect of Helicobacter pylori infection on human gastrointestinal tract microbiota.
Materials and methods: there were carried out molecular genetic and bacteriological tests of materials obtained from two sections of the stomach (body and antral), duodenum, as well as feces of 40 patients, of which 26 had gastroduodenal pathology. The presence of Helicobacter was assessed by the bacteriological method. Molecular genetic method assessed the most common pathogenicity genes and their influence on the microbiota in 17 patients and quantitative study of obligate and conditionally pathogenic microbiota was performed by polymerase chain reaction. Statistical processing was performed using the R programming language.
Results. Molecular genetic method was the most sensitive method for the diagnosis of Helicobacteriosis, and the most common pathogenicity factors were oipA, ureA2, alpB. Differences in the gastric and intestinal microbiota of H. pylori-positive and H. pylori-negative individuals were found.
Conclusion. The results of the conducted research confirm the connection between Helicobacteriosis and abnormal composition of the gastrointestinal tract microbiota. However, comparison of microbiota of patients and healthy patients doesn't give complete understanding of what is primary: microbiota disturbance is a risk factor of helicobacteriosis development or helicobacteriosis is a cause of microbiota disturbance. In the first case, correction of gastrointestinal microbiota composition can become a risk factor for H. pylori infection. In the second case, it is necessary to develop recommendations for correction of microbiocenosis disorders, in addition to treatment of Helicobacter infection. Therefore, further studies are needed to understand the causative factor and to develop therapeutic strategies.

dc.subject

value: Helicobacter pylori

value: микробиота желудочно-кишечного тракта

value: гастрит

value: gastrointestinal microbiota

value: gastritis

dc.title.alternative

value: Инфекция Helicobacter pylori и микробиота желудочно-кишечного тракта

format: Microsoft Excel XML

description: Article

description: Article

description: ReviewSV

description: ReviewSV

description: ReviewSV


title: Probiotics in campylobacteriosis therapy

dc.contributor.advisor

value: Гончаров Артемий Евгеньевич

dc.contributor.author

value: Болдырева Надежда Павловна

value: Boldyreva Nadezda Pavlovna

dc.contributor.editor

value: Орлова Ольга Геннадьевна

dc.description.abstract

value:
В последние годы отмечается рост заболеваемости кампилобактериозом, бесконтрольное назначение антибактериальных препаратов ведет к росту устойчивости к ним кампилобактерий. Это диктует необходимость поиска новый терапевтических стратегий. Одной из альтернатив антибактериальной терапии является назначение пробиотиков, обладающих антикампилобактерным эффектом.
Цель исследования: изучение эффективности пробиотиков в терапии кампилобактериоза.
Материалы и методы:
В системе in vitro были изучены 4 клинических изолята Campylobacter coli и 8 Campylobacter jejuni. В качестве антагонистов были использованы 3 пробиотика («Аципол® Малыш», Россия; «Бифиформ®», Италия; («Лактобактерин сухой», Россия) и 2 штамма аутопробиотических энтерококков. Антагонистическую активность оценивали капельным методом. Оценка результатов заключалась в определении зон задержки роста кампилобактерий.
В модели экспериментального кампилобактериоза мышей использовали культуру Campylobacter jejuni 508. В качестве антагонистов использовали пробиотик «Аципол®» (Россия) и молочнокислую закваску, содержащую Enterococcus faecium L3. Мыши были разделены на 4 группы: 1 группа - мыши, которые получали кампилобактерий, но не получали пробиотики; 2 группа - мыши, которые получали кампилобактерий и пробиотик аципол; 3 группа - мыши, которые получали кампилобактерий и молочнокислую закваску, содержащую Enterococcus faecium L3; 4 группа - мыши, которые не получали кампилобактерии и пробиотики. В ходе эксперимента оценивалась тяжесть течения экспериментального кампилобактериоза и скорость элиминации возбудителя.
Результаты. Пробиотические штаммы в системе in vitro показали различный антикампилобактерный эффект. Антагонистическим эффектом обладал пробиотик аципол и два аутопробиотических штамма энтерококков. Два пробиотика бифиформ и лактобактерин не обладали антагонистической активностью. В модели экспериментального кампилобактериоза у мышей применение пробиотика E. faecium L3 увеличивало скорость элиминации возбудителя и уменьшало тяжесть течения кампилобактериоза.
Заключение. В системе in vitro пробиотики оказывают штаммоспецифическое действие на рост кампилобактерий, а в системе in vivo они положительно влияют на течение экспериментального кампилобактериоза. Наибольшей эффективностью обладали лактобациллы и аутопробиотические энтерококки. Дальнейшее изучение их эффективности может способствовать формированию развития персонифицированного лечения кампилобактериоза.

value:
In recent years, the incidence of campylobacteriosis has increased, uncontrolled prescription of antibacterial drugs leads to an increase in the resistance of campylobacter. This necessitates the search for new therapeutic strategies. One of the alternatives to antibiotic therapy is the appointment of probiotics with anti-Campylobacter effect.
The aim: study of the efficacy of probiotics in the treatment of campylobacteriosis.
Materials and methods.
4 clinical isolates of Campylobacter coli and 8 Campylobacter jejuni were studied in vitro. As antagonists, 3 probiotics were used (Acipol® Malysh, Russia; Bifiform®, Italy; (Lactobacterin Dry, Russia) and 2 strains of autoprobiotic enterococci. Antagonistic activity was assessed by the drop method. The evaluation of the results consisted in determining the zones of growth inhibition of Campylobacter.
Campylobacter jejuni 508 culture was used in the model of experimental campylobacteriosis in mice. The probiotic "Acipol®" (Russia) and lactic ferment containing Enterococcus faecium L3 were used as antagonists. Mice were divided into 4 groups: group 1 - mice that received campylobacter, but did not receive probiotics; group 2 - mice that received campylobacter and the probiotic acipol; group 3 - mice that received Campylobacter and lactic ferment containing Enterococcus faecium L3; group 4 - mice that did not receive campylobacter and probiotics. During the experiment, the severity of the course of experimental campylobacteriosis and the rate of elimination of the pathogen were assessed.
Results. Probiotic strains in the in vitro system showed different anti-Campylobacter effects. The probiotic Acipol and two autoprobiotic strains of enterococci had an antagonistic effect. Two probiotics Bifiform and Lactobacterin did not have antagonistic activity. The use of probiotic E. faecium L3 in the treatment of experimental campylobacteriosis in mice increased the rate of elimination of the pathogen and reduced the severity of the course of campylobacteriosis.
Conclusion. In the in vitro system, probiotics have a strain-specific effect on the growth of campylobacter, and in the in vivo system they positively affect the course of experimental campylobacteriosis. Lactobacilli and autoprobiotic enterococci showed the greatest effectiveness against campylobacter. Further study of their effectiveness may help shape the development of personalized treatment for campylobacteriosis.

dc.language.iso

value: ru

dc.subject

value: Кампилобактериоз

value: пробиотики

value: аутопробиотики

value: Сampylobacteriosis

value: probiotics

value: autoprobiotics

dc.title

value: Пробиотики в терапии кампилобактериоза

description: Article

description: ReviewSV

description: ReviewSV

description: ReviewSV